– Не до конца, но надеюсь дожать. Никак не получается греть до кипятка, выходит лишь просто горячая вода. – Знаешь же присказку? Огненные чары даются лишь тому, кто может сравнить горечь своей судьбы с огнем. Радуйся, принцесса. Не было тебе еще так горько, чтобы нашлись силы на кипячение воды, – мелодично рассмеялась женщина. Улыбнувшись, я разлила воду по фарфоровым чашечкам. В воздухе запахло травами. Горечь осела на корень языка, и цыкнув, я отставила чашку. Опять она намудрила чего-то. – Мне есть что рассказать тебе, Дафна. Но для начала ответь, готова ли ты знать? Задумавшись, я хлопнула ресницами. – Как же я могу ответить тебе на этот вопрос, если даже не знаю, что сейчас услышу? Поправив длинные рыжеватые волосы, женщина пожала плечами. – Ты ведь Видящая, вот и скажи мне, готова или нет. Загляни в будущее. Фыркнув, я хотела возмутиться, как вдруг перед глазами пронеслись быстрые картинки. Я видела эту же комнату, но урывками и расплывчато, будто бы я плакала. Между легких поселились отчаяние и боль, граничащие с теплым чувством любви и благодарности. Вынырнув из странного состояния, я едва не пролила горячий отвар себе на колени. Ведьма рядом непринужденно пила чай и смотрела на меня почти не моргая. – Ну как? – Что это было? – задыхаясь, прохрипела я. – Дам тебе этот сбор с собой, с ним быстрее Видеть начнешь. Ну так что, готова к правде? – она снова наполнила мою чашку. Я не была готова. Будто прочитав ответ на моем лице, она кивнула. – Значит, не все расскажу, не переживай. Остальное тебя все равно со временем найдет, от того сбежать не получится. Да и боюсь, что нагонит оно скоро твою голову светлую… – Я почувствовала… – Да знаю я, что ты почувствовала, – ворчливо перебила меня волшебница – ну, давай. Задавай вопросы, что знать желаешь? Ежели будешь спрашивать то, что больно сделает, отвечать не буду, от ответа уйду. Задумчиво прикусив губу, я нахмурилась. Женщина протянула мне чай и инстинктивно потянувшись к чашке, но вовремя одумалась и поставила ту на стеклянный столик, который был завален мертвыми бабочками, пришпиленными иголками к бумаге. – Если говорить откровенно, я уже не уверена, что хочу что-то знать. – Неужели твой страх сильнее жажды к правде? – хитро прищурившись, она жестом велев продолжать пить. – Нет, но… – Ну так спрашивай, – улыбнулась она, – теперь, когда я наконец могу ответить на твои вопросы, ты передумала их задавать. Вот ведь ирония… Откинувшись на спинку кресла, я сделала глоток отвара и наконец прошептала: – Мартин.