Вельма, сэкономив нам семь дней пути. В последние два месяца со всеми нами происходили странные вещи. Будто очнувшись от сезона Хием, мы не ожили, но по привычке, заложенной годами, пытались жить. Деметра была не похожа сама на себя, ее злости на Фобоса хватило на десяток дней, а потом был скандал. Оглушающий и ужасный, на весь двор, как у нас с ним когда-то. Было сказано много обидных слов, в основном в его сторону. Казалось, после того как он прижимал ее к себе, рыдающую среди тающего снега, все должно было наладиться. Вот только гладя ее по волосам, он смотрел прямо на меня, стоящую в толпе невольных свидетелей этого спектакля, и прожигал своим холодным взглядом. Они не были вместе, и Деметра превратилась в немой призрак прошлой себя. В конце фригуса, когда уже было очень тепло, я нежилась вечером на подвесной тропинке над школой, подставляя щеки в редких веснушках ласковым лучам. Неожиданно рядом со мной кто-то опустился. Не придавая этому значения, я продолжала подставлять лицо светилу, когда бесцветный голос прошептал: – Я могла бы прямо сейчас тебя столкнуть… Чуть напрягшись, я решила не подавать вида, что напугана ее словами. – Ты же прекрасно знаешь, что я не умру от этого. Максимум ноги переломаю. Да и тебя ничего хорошего не ждет после этого. – Знаю. Поэтому ты все еще сидишь тут, а не корчишься от боли внизу. Отвлекшись от солнечных ванн, я обернулась к девушке. – Так сильно ненавидишь меня? – в голосе звучала горечь. – Не представляешь, как сильно. – отрезала она. – Он не любит меня, я ему не нужна. – Врешь, и сама знаешь это. Засмеявшись, я повернулась к девушке всем телом, убирая ноги из канатных прорех. – Деметра, в тебе говорит ревность… – Во мне говорят факты! Участвовать в магической дуэли мне ой как не хотелось.Отметив, что девушка закипает, я спокойно попросила ее: – Хорошо, я вижу, что тебе это необходимо. Давай поговорим, раз так. Я открыта к диалогу, начинай. Замявшись на несколько мгновений, она окинула меня недоверчивым взглядом, но взяв себя в руки, затараторила: – Он называл меня крольчонком. Я не понимала, почему он стал так делать, пока не узнала о вашей с ним истории. Он рассказывал о тебе, не прямо, но теперь я понимаю… Говорил, что в его жизни был дорогой ему человек. Я слушала о сказках с Испода, гадании на шептушках, о прогулянных занятиях и забавной мисс Лекс. О девушке, которая любила пионы и пахла солнцем. Он говорил, что время останавливалось, когда он оказывался к ней достаточно близко, чтобы сосчитать ее ресницы… Я