Я не слишком запомнил, как добрался до своей — теперь уже — квартиры. Кажется, лифт, потом коридор, звук закрывающегося электронного замка. Я даже не стал включать свет. Просто дошёл до огромной кровати в тёмной спальне и рухнул на неё прямо поверх одеяла, бережно прижимая к груди правую руку в компрессионном рукаве. Усталость после разговора накрыла меня очень быстро — как и вообще всё пережитое за двое суток. Вчера — вторжение инопланетян. Сегодня — допросная Щ.И.Т.а. А завтра что? Сон не пришёл мягко. Он обрушился на меня, как бетонная плита, утаскивая в липкую, удушливую черноту.

Сначала появился запах. Едкий, химический смрад плавящегося пластика и озона, смешанный с чем-то тошнотворно сладковатым. Запах горелого мяса. Моего мяса. Я снова был там. На полу разгромленной мастерской Старка. Вокруг царил неестественный, мертвенный холод, хотя я знал, что прямо сейчас за дверью бушует пожар. Звуки долетали словно сквозь толщу воды — глухие, искажённые, пульсирующие в такт моему сердцебиению.

Тух-тух... Тух-тух...

Я лежал на спине, не в силах пошевелить ни единой мышцей. Правая рука была закована в неподъёмную железную колодку. Металл перчатки Марк VI больше не был спасительным оружием — он раскалился добела. Я чувствовал, как он медленно, методично прожигает бинты, вплавляясь прямо в мою плоть. Боль была настолько реальной, что я хотел закричать, но горло сковало спазмом. Ни звука. Ни вздоха.

Внезапно вода в ушах исчезла. Тишину разорвал оглушительный, пронзительный визг тысяч маленьких вентиляторов. Звук из моей старой серверной — звук умирающего от перегрева оборудования. Но он исходил не от серверов.

Шря-я-я-я!

Из кромешной тьмы коридора, прямо сквозь расплавленные гермодвери, высунулась уродливая серая морда в золотой маске. Читаури. Но он был не один. За ним стояли десятки, сотни таких же. Без оружия. Они просто смотрели на меня пустыми чёрными провалами глаз.

Вдруг толпа пришельцев расступилась. Из темноты вышли двое. Мужчина и женщина. Они двигались неестественно, дёргано, словно сломанные марионетки. Женщина прижимала к груди что-то бесформенное, завёрнутое в обгоревшие лохмотья. Моё сердце остановилось. Это была та самая семья из переулка. Они подошли вплотную. Лицо мужчины было сплошным чёрным месивом, запёкшимся от взрыва инопланетной гранаты. Он медленно поднял обугленную руку и указал прямо на меня. Женщина развернула лохмотья. Вместо ребёнка там лежал светящийся фиолетовым цилиндр гранаты. Таймер на нём стремительно моргал.

Три. Два. Один.

Я попытался закрыться правой рукой, но железная перчатка намертво приковала меня к полу. Ослепительная сине-белая вспышка. Звук схлопнувшегося воздуха. Дуга пробивает грудь. Смерть. Снова. И снова.