Я кивнул, перехватывая слово.

— Но контрабанда — это лишь семечки. Вскоре Киллиан, уже имея на руках приличный бюджет, находит себе гения и переманивает на свою сторону легально работающую тогда Майю Хансен.

Голограмма на столе послушно сменилась, показывая лицо Майи — сначала молодой улыбающейся аспирантки, а затем уверенной в себе ученой.

— A.I.M. открывает биологическое и медицинское направления, активно начиная пиарить саму Майю и её разработки в стиле: «Мы скоро начнем лечить людей так же круто, как и наши передовые технологии, опережающие время на несколько лет».

Я сделал небольшую паузу, обведя взглядом присутствующих.

— Правда, всё это заинтересовало неких инвесторов. Они договорились с Киллианом о том, что будут финансировать их разработки и содействовать в продвижении. Они увидели большой потенциал в этой штуке. Шутка ли — возможность вырастить потерянные конечности, лечить паралич и всё такое? Джарвис, покажи проводки.

Британский ИИ мгновенно сменил проекции на столе на запутанную сеть финансовых маршрутов.

— Как видите, теневые финансы инвесторов текут по закрытым каналам, которые ведут напрямую к Совету Безопасности, — ровным тоном доложил Джарвис. — В частности, на счета сенатора Стерна и ещё нескольких высокопоставленных лиц.

— Проходит несколько лет, — заговорил я, плавно сдвинув джойстик на подлокотнике. Моя коляска тихо и плавно отъехала к кухонному столику. — Разработки идут активно, но всё ещё не так хорошо, как хотелось бы инвесторам. И вот они решают подсобить.

Взяв со столика пухлые папки и бронированный мини-кейс, я вернулся на коляске обратно к главному столу и выложил всё это на стеклянную поверхность.

— Они дают Киллиану в руки вот это, — я демонстративно отщёлкнул металлические замки и откинул крышку кейса.

Внутри, в мягких термоизолированных ложементах, ровным рядом покоились штук двадцать стеклянных ампул. Я демонстративно достал одну из них и поиграл ею на свету. Жидкость внутри имела лёгкий, едва уловимый синеватый оттенок. Мстители напряженно уставились на содержимое.

— Внутри находится одна из попыток создания сыворотки суперсолдата, — сообщил я.

Атмосфера в пентхаусе мгновенно изменилась, став тяжелой и вязкой, словно перед грозой. Стив Роджерс замер. Вся его расслабленная поза улетучилась, лицо окаменело, а взгляд намертво прикипел к голубоватым ампулам. Для всех присутствующих доктор Эрскин был просто строчкой в учебнике истории, но для Капитана это была свежая, кровоточащая рана. Выстрел в бруклинской лаборатории 1943 года, разбитое стекло, умирающий наставник, который первым поверил в щуплого астматика... Огромные ладони Стива медленно, до побеления костяшек сжались в кулаки, так что в наступившей тишине отчетливо скрипнули суставы.