Репульсоры на ботинках взвыли, мгновенно переходя на максимальную тягу. Броня резко рванула вертикально вверх, вбивая раскалённого Киллиана прямо в бетонный потолок. С костедробительным грохотом они проломили перекрытие и улетели на верхний этаж. Майя с криком отскочила к стене. Я так и остался привязанным к кровати.

Мне оставалось только слушать. Наверху разверзся настоящий индустриальный ад. Пол под кроватью мелко дрожал. Сквозь дыру в потолке доносилась не просто драка — там шла полномасштабная локальная война. Тяжёлый грохот металлических шагов и непрерывный гул репульсоров Марка 42 гармонично сливались с басовитым рёвом вооружения Железного Патриота. Звон битого стекла и отчаянные крики охраны тонули в шквальном огне. Никаких боевых кличей, никаких эмоций. Только сухой, безжалостный механический шум зачистки и треск ломающихся перегородок. Я лежал, привязанный к кровати, и просто наслаждался шоу: мой «стажёр» на удалёнке не просто спасал меня, он устроил идеально скоординированную мясорубку, прагматично жонглируя сразу двумя боевыми костюмами.

Спустя пару долгих минут прямо над головой всё резко стихло, хотя снаружи, на периферии особняка, всё ещё глухо рокотал пулемёт и сыпались гильзы — Железный Патриот продолжал планомерно утюжить территорию. В проломе потолка снова показался Марк 42 и с глухим стуком спрыгнул вниз. Костюм выглядел ужасно. Золотисто-красная броня покрылась густой копотью и чужой кровью. На шлеме и наплечниках зияли жуткие, глубокие вмятины — следы раскалённых пальцев Киллиана. Одна из антенн связи на затылке была почти полностью сплавлена.

Броня подошла к кровати. Металлические пальцы ювелирно подцепили пластиковые стяжки на запястьях и с лёгким щелчком разорвали их.

Я с трудом сел, растирая затёкшие до потери чувствительности руки. Сердце колотилось где-то в горле. Только сейчас, когда рёв репульсоров стих, меня накрыло ледяным осознанием: ещё пара секунд, и от меня бы осталась лишь лужа расплавленного жира. Я глубоко, прерывисто выдохнул, пытаясь унять предательскую дрожь в пальцах.

Майя так и осталась у стены. Она медленно сползла на пол, выронив инъектор, который с тихим стуком покатился по бетону. Её мелко колотило от пережитого шока.

— Тони, ваше такси подано, — раздался из динамиков запыхавшийся голос Макса.

В его тоне не было ни капли измученности от боли. Зато в нём плескалось отборное раздражение сисадмина, у которого только что чуть не упал критически важный сервер.

— Эта раскалённая падла мне чуть антенны не сплавила! — возмутился он, и я снова узнал прежнего Макса, когда он, перестав шутить, начал откровенно ругаться. — У меня пинг теперь скачет, гидравлика в левом плече Марка 42 лагает, а из-за экстренного манёвра сквозь потолок эта железяка выжрала батарею до двадцати восьми процентов! Оставил Патриота на автопилоте Джарвиса докашивать остатки охраны снаружи, а сам спустился за вами.