— Джарвис, вруби какой-нибудь новостной канал на плазме для фона. И звук пусти на колонки, — попросил я.

Спустя несколько секунд тишины неподалеку развернулась большая плоская голограмма-экран, показывая студию местного телеканала, где ведущие буднично обсуждали предрождественские пробки. Я кивнул сам себе и опустил маску, погружаясь в работу под фоновый бубнеж новостной ленты. Искры брызнули на бетонный пол. Запахло озоном и плавленым металлом. Прошло минут сорок. Я как раз заканчивал сложный шов на левом бедре каркаса, когда краем уха уловил, что фоновый голос дикторов по телевизору резко оборвался. Раздался громкий, неприятный статический треск. Я выключил резак и откинул маску. На экране телевизора вместо улыбающихся ведущих мелькали искаженные помехами кадры. Боевые вертолеты. Разрушенные здания. Военная хроника. Люди, которых расстреливали, лица напуганных детей и девушек. И на фоне всего этого звучал голос. Глубокий, хриплый, театрально-угрожающий голос, от которого у меня по спине пробежал первобытный холодок.

— Меня называют террористом... Но я считаю себя учителем, — вещал голос из динамиков, пока на экране сменялся жуткий, перемешанный с помехами видеоряд.

Я замер. Сварочный аппарат в моей руке опустился. Мой взгляд был намертво прикован к экрану.

— Америка... Тебя ждет очередной урок. В 1864 году в Сэнд-Крик, штат Колорадо, американские военные дождались, когда воины из племени Шайеннов отправятся на охоту. Напали, вырезали оставшиеся без защиты семьи и присвоили себе их земли.

Помехи сложились в четкую картинку. На экране появился мужчина с длинной седой бородой, в странных одеждах с капюшоном. За его спиной висели знамена с символикой Десяти Колец. Он смотрел прямо в камеру, и его взгляд был полон пугающей, фанатичной уверенности.

— Тридцать девять часов назад была атакована база ВВС Али-аль Салем. Я это сделал. Как раз в это время там, в церкви, собрались жены и дети, а солдаты были на учениях. Воины на время удалились.

Мандарин.

Это было его первое глобальное обращение. Я смотрел на этот взлом трансляции, и мой мозг активно кипел от анализа происходящего на экранах. Я знал, что этот старик — всего лишь наркоман и актер Тревор Слэттери. Но я также знал, что прямо сейчас настоящие террористы Олдрича Киллиана — люди, накачанные Экстремисом, — выходят на тропу войны.

— Президент Эллис, вы сопротивляетесь моим попыткам вас просветить, и вы снова меня проморгали. Вы знаете, кто я, но не знаете, где я. Я нагряну из ниоткуда.

Экран мигнул, трансляция оборвалась.