— Потому что проект…

— Разумеется.

Он проходит мимо.

Я догоняю.

— Как прошло собрание?

— Отец получил отказ.

— Он спокойно его принял?

— Отправил юристов искать другой способ.

— Найдут?

— Попытаются.

— Стас…

Он открывает передо мной дверь аудитории.

— Всё в порядке, крошка. Пока ты переживаешь, я бессмертный.

— Я задаю нормальные вопросы.

— И хмуришься, когда волнуешься за меня.

— Я волнуюсь за проект.

— Скоро начну ревновать к папкам.

— Им хотя бы можно доверять.

— Они лежат перед тобой раскрытыми. Я тоже могу.

Мой взгляд сам опускается на пуговицы его рубашки.

Стас замечает.

— После пары найдём пустую аудиторию.

— Зачем?

— Покажу, как быстро раскрываюсь.

— Садись уже.

Он улыбается и устраивается рядом.

После занятий мы снова репетируем защиту.

Матвей приходит с готовым списком вопросов. Павел Аркадьевич присутствует первые двадцать минут, проверяет структуру выступления и даёт несколько рекомендаций.

— София, вывод в третьей части сократите, — говорит он. — Комиссия и так поймёт связь между уведомлением и начислением процентов.

— Хорошо, Павел Аркадьевич.

— Станислав, вам нужно подготовить ответ по источникам доказательств.

— Подготовлю.

— И без импровизации на защите.

— Постараюсь.

— Коршунов.

— Не буду импровизировать.

Павел Аркадьевич смотрит на него с понятным недоверием, затем прощается и уходит.

Матвей занимает место напротив меня.

— Начнём с вопросов комиссии?

— Давайте.

Стас садится справа. Сегодня он держится чуть дальше. Колени под столом не касаются моих, руки заняты документами. Когда Матвей обращается ко мне, Стас молчит и делает пометки.

Так продолжается целый час.

Я должна радоваться.

Вместо этого постоянно чувствую расстояние между нашими стульями.

Матвей задаёт очередной вопрос:

— Почему вы считаете, что банк действовал добросовестно, если после получения акта всё равно отказался платить?

— Потому что новое требование не поступило. Банк не имел права самостоятельно изменять содержание первоначального обращения.

— Но в суде он уже знал об акте.

— Судебное разбирательство началось через два месяца. К этому времени истец мог направить требование повторно и не сделал этого.

— Хорошо.

Матвей улыбается.

— Ты отлично подготовилась.

— Спасибо.

Я поворачиваюсь к Стасу.

Он продолжает смотреть в документы.

— Что думаешь?

— Ответ верный.

— И всё?

— Хочешь, чтобы похвалил?

— Я спросила мнение.

Он поднимает глаза.

— Ты говоришь спокойно, видишь ловушки и умеешь признавать слабые места позиции. Комиссия будет слушать тебя, даже если заранее решила поддержать другую сторону. Выступление сильное.

Я чувствую тепло в груди.