— Это значит, что ты идиот, — я сделала шаг к нему и протянула руку. — Давай, вставай уже, «рыцарь печального образа». Ты все ворсинки на ковре своими коленками примял.
Матвей крепко ухватился за мою ладонь. Его рука была горячей, и когда он поднялся — рывком, слишком резко — я не успела отступить. Мы оказались нос к носу. Расстояние сократилось до каких-то жалких сантиметров, и я отчетливо почувствовала запах его парфюма — кедр, дорогой табак и что-то неуловимо «его», отчего по коже пробежали непрошеные мурашки.
Он не выпустил мою руку. Наоборот, чуть сжал пальцы, и его взгляд из шутливого вдруг стал каким-то пугающе серьезным и... нежным?
— Насть, — тихо сказал он, и его голос теперь звучал совсем иначе, низко, с хрипотцой. — Раз уж у нас официально объявлено перемирие... и раз уж я выжил после твоей угрозы выкинуть меня в окно... У меня есть предложение, нормальное.
Он кивнул в сторону окна, за которым синела глубокая московская ночь:
— Пойдем на крышу? Там свежий воздух, звезды и... — он на секунду замялся, — устроим ночной пикник на нейтральной территории. Согласна?
Я посмотрела в его глаза и поняла, что выгнать его сейчас — значит проиграть самой себе. А подняться с ним на крышу... это было похоже на начало чего-то, что я почему-то не могла контролировать.
— Ладно, Котовский, — я слабо улыбнулась. — Но если ты и там начнешь нести чушь про сделки и что-то в этом духе, я всё-таки проверю на тебе, насколько глубоко лететь до козырька подъезда.
Матвей….
Я расстелил плед прямо на шершавом, пахнущем гудроном бетоне. Настя с какой-то армейской чёткостью бросила сверху две подушки. Москва вокруг нас затихала, кутаясь в предрассветный туман, а мы двое торчали на этой пятиэтажке, как два инопланетянина, сбежавших с собственной планеты. И наш импровизированный пикник был готов.
Я с тихим, благородным хлопком выбил пробку из бутылки. Золотистое шампанское лениво потекло в... обычные керамические кружки с отбитыми краями. Настя тут же сложила руки на груди, и её взгляд стал похож на прицел снайперской винтовки.
— Матвей, — её голос был обманчиво тихим. — Если ты весь этот антураж с пузырьками затеял только для того, чтобы меня «подогреть» и затащить в койку, то тормози прямо сейчас. Этот номер со мной не прокатит. Я не одна из твоих гламурных кукол, которые тают от этикетки на бутылке.
Я замер, чувствуя, как внутри закипает что-то среднее между обидой и странным азартом. Посмотрел ей прямо в глаза, убрав свою привычную маску «принца».
— Макаркина, ты правда такого паршивого мнения обо мне? — я протянул ей кружку. — Напоить девушку, чтобы получить доступ к телу — это метод слабых, закомплексованных придурков, которые боятся отказа в трезвом виде. Я к ним не отношусь, пока-что. Я хочу знать, что ты со мной, потому что ты этого хочешь, а не потому, что в голове зашумело. Так что выдохни.