— Настя, стой! — он попытался схватить меня за руку, но я вырвалась.
Я выскочила на тротуар и с такой силой хлопнула дверью его «Порше», что звук эхом отразился от стен панельных многоэтажек. Не оборачиваясь, я побежала к подъезду, слыша, как за спиной снова взревел мотор его машины. Внутри всё дрожало. Он сказал, что я ему нравлюсь, что он влюбился... но какой ценой?
Матвей…
Я вдавил педаль газа так, будто хотел пробить пол своего «Порше». Двигатель взревел, и машина сорвалась с места, оставляя за собой лишь запах жженой резины и обрывки моего достоинства.
Ветер свистел в ушах, но мои мысли кричали еще громче.
— Идиот! — я орал в пустоту салона, срывая голос. — Ты что устроил? Ты что ей наплел?! — Какой же ты конченый кретин, Матвей!
Я летел по ночной Москве, не разбирая дороги.
— «Сделка», — выплюнул я в пустоту салона. — Я реально предложил ей сделку? Повел себя как последнее чмо. Вписался в эту дичь с Марком и Стасом... Ради чего? Ради того, чтобы потешить эго? — я сбросил скорость до шестидесяти и просто пополз по набережной.
В голове по кругу крутился наш разговор. Каждое слово Насти было как удар под дых — точный, профессиональный, выбивающий из меня весь этот пафос.
— «Я влюбился»... — скривился, вспоминая свои же слова. — Жесть. Матвей, ты реально это выдал? Чуваку двадцать четыре года, он перегулял со всеми топовыми телками города, и тут — на тебе! Развелся на эмоции перед девчонкой из боксерского зала.
Я никогда ни одной девки не говорил таких слов. Для меня «любовь» всегда была темой для дешевых сериалов или разводом, чтобы затащить очередную девицу в постель. А тут меня как током шибануло. И ладно бы просто сказал, так я же в ту же секунду предложил ей «сделку». Чисто по-нашему, по-мажорски: купить её ложь, чтобы спасти свой статус.
— Тьфу, бл@ть, ну какой же блудняк... — ударил ладонью по рулю. — Если я солью этот спор, Марк и Стас меня просто поднимут на посмешище. Ладно, я, как-нибудь это вывезу! Да и хрен с этой тачкой, если она достанется Марку. Но они ведь и Настю потом заклюют, это же дно полное будет.
Но, сука, как вспомню её слезы... В груди так жмет, будто мне туда не сердце засунули, а гирю из её спортзала. Я не хочу проигрывать, мой эгоизм орет: «Матвей, выруливай ситуацию, заставь её подыграть!». Но другая часть меня, которую я раньше и не знал, шепчет: «Ты её теряешь, придурок. И никакой Порш её не заменит».
Часа три я нарезал круги по ночному городу, сжигая бензин и свои нервы. В итоге интуиция сама привела меня на квартиру моей покойной бабушки, где жила Настя. Эта серая пятиэтажка выглядела как декорация к фильму про нищету, но сейчас для меня это был центр вселенной. Я припарковался, глядя на свет в её окне.