Мое сердце пропустило удар, а потом забилось в два раза быстрее, но уже не от симпатии. В висках застучала кровь.
— Заткнись, Матвей, — процедила я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Я не хочу слышать об этом дерьме.
— Это клеймо на мне, понимаешь? Весь универ ждет, чем это закончится.
Я застыла, глядя прямо перед собой на дорогу.
— Матвей, закрой рот. Я не хочу об этом слышать. Ни единого слова.
— Нет, выслушай! — он прибавил газу, и машина рванула вперед по пустынной улице. — Я предлагаю компромисс. Давай просто... подыграем им. Пусть Марк, Стас и все остальные думают, что у нас... связь. Настоящая. Я скажу им, что всё случилось, и выиграю этот чертов спор. Тебе ничего не придется делать. Просто не опровергай.
Я почувствовала, как пальцы до боли впились в ручку моей спортивной сумки. Кожа на ней жалобно скрипнула.
— А взамен... Насть, я дам тебе любую поддержку. Финансы, защита, любые проблемы до конца жизни — я решу всё. Ты никогда ни в чем не будешь нуждаться. Это просто сделка.
В этот момент я едва сдержалась, чтобы не заехать ему по лицу прямо на ходу. Моя рука дернулась, но я лишь сильнее сжала сумку, боясь, что если ударю его сейчас, то просто не смогу остановиться.
— Сделка? — мой голос сорвался на крик. — Ты сейчас серьезно предложил мне продать себя за твое «покровительство»? Ты реально думаешь, что я — товар, на который можно приклеить ценник?
Он резко вывернул руль, сворачивая во двор, и его костяшки на руле побелели.
— Ты думаешь, я это ради куска этого железа делаю!? — он тоже перешел на крик, и в его голосе прорезалось неприкрытое отчаяние. — Я не собираюсь выглядеть проигравшим неудачником перед этими идиотами.
— Значит, ты поставил свою тачку на то, чтобы затащить меня в постель? Ну ты и гнида, Матвей! — я повернулась к нему, чувствуя, как на глазах закипают слезы ярости. — Ты же говорил... Что я тебе нравлюсь! Ты же смотрел на меня так, будто я для тебя что-то значу!
Матвей ударил ладонью по рулю и резко нажал на тормоз у подъезда. Машина клюнула носом. Он повернулся ко мне, и я увидела в его глазах настоящий огонь — злой и болезненный.
— Да ты и правду мне нравишься! — выкрикнул он мне прямо в лицо. — Нравишься, черт возьми! Сильно, понимаешь? Настолько, что я не знаю, куда деться от этого чувства! Но я не могу просто прийти и сказать: «Ребята, я влюбился, спор отменяется». Они меня сожрут, да и тебя за одно! Я пытаюсь спасти и себя, и нас!
— Нас? — тихо, но отчетливо переспросила. — Никаких нас нет! Если ты считаешь, что любовь и поддержка покупаются ложью и сделками, то ты ничего не понимаешь.