Я притормозил, опустил стекло. Холодный ночной воздух мгновенно заполнил салон.
— Эй, Анастасия д’Арк, — позвал я, не выходя из машины. — Костер уже потух, или ты всё еще планируешь сжечь этот город дотла?
Настя даже не повернулась. Она сидела, уставившись в пустую дорогу, сжимая лямки рюкзака так, что костяшки побелели.
— Вали отсюда, Матвей. На сегодня шоу окончено.
Я вздохнул, заглушил мотор и всё-таки вышел. Оперся локтями о крышу машины, разглядывая её.
— Послушай, Насть. Ты сейчас похожа на побитую собаку с гонором льва. Автобусов не будет. Пешком до города ты дойдешь аккурат к утру, если тебя по дороге патруль не заберет за бродяжничество и подозрительный вид. Тебе есть куда идти? Только честно, без твоего этого «я сильная, я справлюсь».
— Мне есть куда идти, так что, садись в свою тачку и проваливай, — прыснула она мне и гордо отвернулась.
— Короче, — я подошел ближе, стараясь не делать резких движений. — Я тут отцу одну идейку подкинул. У нас в старом районе, на окраине, есть квартира. Бабушкина. Бабка померла. Хата пустая, ремонт... ну, скажем так, «ретро-шик» из семидесятых. Но там тепло, есть душ и кровать. И главное — там нет моего отца.
В тусклом свете фонаря её лицо выглядело совсем пугающе.
— Я не продаюсь, Котовский. И не впечатляюсь дорогими безделушками. Даже если это квартира твоей покойной бабушки. Оставь свои фокусы для тех, кто на них клюёт. — Настя наконец подняла на меня глаза. — С чего это ты такой добрый, Котовский-младший? — прошипела она. — Хочешь потом попрекать меня этим? Или папаше будешь докладывать о каждом моем шаге?
Я усмехнулся.
— Поверь, у меня есть дела поважнее, чем шпионить за тобой в хрущевке. Просто... скажем так, мне не улыбается завтра слушать рыдания твоей матери за завтраком. И вообще, ты сегодня Верещагина так приложила, что я даже... ну, оценил. Садись в машину. Поживешь там, а дальше посмотрим.
— Я не вернусь в ваш университет, — твердо сказала она, не двигаясь с места.
— Да плевать сейчас на университет. Решай проблемы по мере поступления. Сейчас твоя проблема — где переночевать и чем замазать лицо, чтобы завтра не пугать прохожих. Ну?
Она еще минуту сверлила меня взглядом, взвешивая все «за» и «против». Гордость против реальности. Реальность победила, когда порывистый ветер швырнул ей в лицо горсть ледяного дождя. Она рывком встала, подхватила рюкзак и молча направилась к машине.
Мы ехали через весь город. Сияющий центр остался позади, сменившись серым спальным районом. Я чувствовал, как в салоне нарастает напряжение.
— Вот здесь, — я затормозил у пятиэтажки, в которой даже домофон работал через раз. — Тихое жилье, как ты и просила. Никаких лилий, никакого парфюма. Только запах старого подъезда и вечные склоки соседей.