Шли обратно в ярких лучах утреннего солнца, и всю дорогу я ждал признаков погони — рога, криков, чего-то ещё.
Ничего этого не было. Может, потому что свалили мы быстро, а сбежавшему надо сначала добраться до своих, потом объяснить старшим, что произошло, а потом уже кого-то поднимать. Вопрос, станут ли поднимать вообще. Из-за пары трупов и двух железок.
Хотя я не знаю, сколько приговорил Сайрус. Может, там и кто-то важный был.
И вот с этого момента я и шёл, глядя ему в спину, и думал.
Потому что вариантов, при которых обошлось бы, я насчитал минимум три, и все они были рабочие.
Можно было развернуться и уйти. Можно было договориться — они же не за глефой шли, они шли за серебром и книгами, а тут наткнулись на дуру трёхметровую, которую и унести-то можно разве что вдвоём, если они не такие монстры, как Сайрус. Можно было предложить деньги. Кланы ведь вроде не беспредельщики? Или у Сайруса были свои счёты?
Можно было вообще плюнуть. Это железка. Древко от посоха, у которого навершие лежит в столице. Ради этого, конечно, Сайрус сюда ехал, но за такое как будто нет смысла умирать.
Но это для меня варианты, наверно, и к Сайрусу они отношения не имеют. Он не торгуется. Он не откладывает на завтра. У него есть дело, дело надо сделать, а всё, что встало на пути, — это препятствие. Я это понял про него уже довольно давно, так что странно на это злиться.
Вот было ощущение, что я должен злиться. Меня впутали в конфликт с клановыми, и теперь непонятно, что будет дальше. Такое ведь не простят, а верёвка так и висит на стене, и они найдут, куда мы пошли, если будут искать.
Но к клановым я и так относился как к тем, кого лучше избегать. Да и справедливости ради: человек сейчас тащит на плечах двести кило железа, которые я сам спрятал так, что его быстро и легко нашли. Закинь я их куда-нибудь в неприметное место или удели побольше времени и закопай — проблем бы не было.
Осуждать человека, который исправил мои косяки, хоть и сделал это в своём фирменном стиле, — это как-то низко.
Я так не умею. Пока, во всяком случае.
Под ноги, кстати, тоже стоило смотреть — склон шёл волнами, трава по пояс, и я в этой траве уже дважды чуть не приложился.
Лошадей быстро отвязали, оседлали, собрали вещи. А Сайрус, кстати, верхом не поехал.
Он один раз подошёл к кобыле, посмотрел на неё, посмотрел на железо у себя на плече. И пошел пешком.
Я, конечно, в лошадях разбираюсь на уровне «спереди кусается, сзади лягается», но тут и мне было понятно. Он сам под сотню весит, а на нём двести с лишним. Она это дело провезёт метров сорок, а потом сядет и больше не встанет.