— Так вы бы новый купили. С клеймом.
— Ты хоть представляешь, сколько это стоит, с документами-то? И главное, зачем? Он же работает.
Ладно, вопрос снят.
— А гоните-то что?
— Спирт.
— В смысле, спирт?
— В прямом смысле спирт, — сказал Корн. — Ты сколько травяных рецептов делал? Думал, бутылка с основой сама по себе на полке появляется?
Ответить было нечего, я действительно не думал, откуда он.
— Каждый год покупать, когда можешь сам делать, — сказал он, — это надо очень не уважать деньги. Он у меня выходит чище покупного и втрое дешевле, потому что одно дело — оплатить пару мешков зерна, а другое — отстёгивать ушлым торгашам за спирт.
Он помолчал.
— Ну и не только на основу, чего уж.
— В смысле?
— В том смысле, что мне уже за шестьдесят и вечером я имею право отдохнуть.
— А продавали?
— Кому? Гарнизону что ни налей, разницы не увидят. — Он фыркнул. — Чистый я почти и не отпускал. Разве что своим, и то по праздникам.
Вот теперь всё сошлось.
Человек много лет гнал себе основу для настоек, экономил на этом прилично, вечерами наливал сам себе — и просто очень не хотел никому объяснять, что через полстраны ехал за самогонным аппаратом.
Я даже как-то зауважал.
А потом он сделал то, чего я не ожидал.
Вместо того чтобы просто убрать куб в кольцо, он обошёл его кругом и стал мне рассказывать, что и как в нём устроено. Рассказывал деловито, тыкая пальцем в узлы и подробно объясняя, что это такое. Он, наверно, думал, что я вижу такое в первый раз, и объяснял, как это чудо техники работает. И с такой любовью объяснял, что я уверен — если бы не стал магом и алхимиком, то точно был бы заядлым самогонщиком, который просто от процесса кайфует.
Дальше всё пошло довольно быстро.
Схема была простая: я подаю, он решает. Он брал вещь, взвешивал в руке, иногда называл цену и говорил «да» или «на пол».
Из стеллажей он выгребал почти всё. Ящики шли целыми блоками, и я даже не пытался читать надписи, потому что там были непонятные аббревиатуры — скорее всего, какой-то шифр Корна, а может, и принятые у магов способы записи.
Инструмент со стойки тоже забрал весь, до последней железки.
Книги он почти не трогал, а вот исписанные толстенные тетради забрал.
— Это что?
— Записи. Рецепты, опыты, замеры и эксперименты.
Тетради даже на вид были очень старыми. Ощущение, что когда-то давно он скрупулёзно записывал каждую мелочь, а потом перестал.
Личного в комнате было мало. Я, если честно, ожидал другого — сорок лет он тут жил всё-таки. А по итогу забирать было почти нечего: кое-что из одежды да пара мелочей из сундука, на которые он даже не посмотрел, просто ссыпал в мешок.