Запястье к этому моменту уже горело. Значит, повсюду была разлита мана. Не сплетённая ни во что, без формы и структуры — просто мана, разлитая над площадью, и татуировка отзывалась на неё, дёргаясь под кожей, как живая.
Человек в мантии опустил руку. Постоял.
А потом лениво махнул ею. Дважды. И портал раздался в стороны, увеличиваясь раз в десять.
Мерцающее полотно поползло вверх и в стороны, распахиваясь, за пару ударов сердца из ворот оно стало аркой в ширину улицы. А запястье мне разорвало. Ну, не буквально, конечно.
Как будто в кость вбили раскалённый штырь и провернули. Обе руки болели, чтоб их.
А город согнулся в поклоне. Весь город, тысячи спин разом, одним движением, без команды и без единого слова: торговцы, бабы с детьми, стражники, возчики, серые. Никто не объявлял, кто стоит в круге. Всем и так было ясно, кто может махнуть рукой и раздвинуть портал вдесятеро, потому что такой в мире один.
Всем, кроме меня.
Так и вышло, что над площадью склонённых голов торчала одна поднятая физиономия — моя. Слишком болело всё, чтобы я успел реагировать. И слишком страшное зрелище было перед глазами. Памятник прямо на глазах раскалывался, покрывался трещинами, верхняя четверть левого кольца откололась и рухнула.
И мне это хватило, чтобы узнать. Уверен, если бы я сместился метров на сто левее, я бы увидел ровно ту картинку, что была перед глазами семь лет. Загрузочный экран, который я видел столько раз, что перестал замечать.
А человек в синей мантии обернулся.
Взгляд прошёл по склонённым спинам — ровно, не задерживаясь, как осматривают знакомую комнату. И нашёл единственного, кто смотрел в ответ.
Орион.
Долгое мгновение он смотрел мне прямо в глаза, а я забыл как дышать. А потом он подмигнул.
Я сел на задницу прямо в грязь, в чужие ноги, и почувствовал, как сознание тихо, без сопротивления, ускользает в темноту.
Глава 6 Тебя не взяли
Очнувшись, я увидел смутно знакомый потолок.
Тело отозвалось всё сразу. Правая рука лежала поперёк груди, примотанная, и ныла тупо, глубоко, как ноет только что удаленный зуб. А левое запястье горело так, будто татуировку прожигали насквозь, до кости, и вот это ощущение и было тем, что меня пробудило.
А потом проснулся голод. Желудок сводило до тошноты, рот наполнился слюной от одной мысли о еде, и я поймал себя на том, что принюхиваюсь — где-то рядом пахло кашей.
Перед глазами дёрнулось привычное.
Ци: 0/325. Слои: Регенерация плоти (C, 54%), Фантомное отражение (B, 26%).
Триста двадцать пять.
Я моргнул и пересчитал. Пять своих, сто двадцать за реген, а дальше — двести. Не сто, как было все эти недели, а двести: отражение перевалило двадцать пять процентов и шагнуло за первый рубеж. Двадцать три было там, на улице, у трупа царя, — и с тех пор закалка продолжала расти. Ничего удивительного, если подумать: чужой песок дотирал своё, а реген всю ночь гонял через слой Ци без передышки. Сам себе точильный круг.