Мидзусима нахмурилась: родинка на ее лице дернулась, сдвигаясь в сторону.

– А, то дело… Тут сложно относиться равнодушно, такое может произойти в любой семье, особенно неполной.

Рика невольно подумала о том, насколько все было бы проще, если бы эта женщина, Мидзусима, сидела сейчас в редакторском отделе. Пока у Рики не было возможности открыто выразить свое мнение на страницах еженедельника. Она собирала данные, она писала что-то, но в итоге редакторские ножницы до неузнаваемости перекраивали ее материалы. Свое мнение – это для тех, кого называют золотым пером. Для таких, как Мидзусима.

– Ты потрясающая, Рика. Я болею за тебя. Если ты станешь первой женщиной-редактором «Сюмэй», я буду так рада!

На памяти Рики Мидзусима была первой, кто ушел в декрет, еще оставаясь сотрудницей еженедельника, и даже брал отпуск по уходу за ребенком. Рика осторожно спросила, не хочет ли она вернуться в журналистику.

– Когда-нибудь – возможно. Но знаешь, с моей стороны глупо пытаться совместить все… Пока я работала, крутилась как белка в колесе, хваталась за все, а потом, когда родилась дочка, все внимание переключилось на нее. И тут посыпались проблемы. Денег стало не хватать, и я сама попросилась в отдел продаж. Пока искала место в садике, нанимала няню на время. Я ужасно старалась справиться сама, старалась не доставлять никому хлопот… – Мидзусима прикрыла глаза, и синеватая тень от ресниц упала на ее лицо. – Но, знаешь, сейчас я думаю… Пусть бы я и доставила хлопоты, что в этом такого? Плохо, когда, стиснув зубы, преодолеваешь сложности, никому не показывая, как тебе тяжело. – Видимо, почувствовав, как изменился взгляд Рики, Мидзусима улыбнулась и заговорила о другом. – Как там Китамура? Занятный тип. Его умение поставить себя на вершину всего – это что-то с чем-то. Ему бы надо на какой-нибудь пилатес записаться.

Наконец принесли таниндон. Мидзусима ловко подцепила палочками кусок омлета с говядиной, под которым скрывался подкрашенный соевым соусом рис. Какое-то время за столиком царила тишина, потом Мидзусима, окинув Рику внимательным взглядом, заметила:

– Знаешь, а ты изменилась. Прежде выглядела более аскетичной, что ли.

– Еще бы! Я прибавила в весе, потому что увлеклась едой. Форма уже не та.

– Но так тебе гораздо лучше. Раньше на тебя только посмотришь – и сразу переживать начинаешь. Кожа да кости. Вся с головой в работе, совсем о себе не думала. Как по мне, когда видишь человека, который отдает всего себя делу, забывая об отдыхе, испытываешь чувство, словно тебя в чем-то упрекают…