Осуждение в глазах Рики, видимо, стало слишком явным, и Синои внес ясность:
– Рэйко ведь не ребенок и сама способна решить, чего и сколько ей хочется съесть. Не нужно слишком уж ее баловать. Она та еще взбалмошная принцесса… Нет, не принцесса – королева.
Рэйко оторвалась от лапши и бросила на него строгий взгляд. Рику даже не удивило, как быстро эти двое поладили. На ее памяти никогда прежде мужчины не общались с Рэйко так легко и непринужденно. Исключая Рёске, конечно.
До ноздрей донесся пряный аромат специй. Завитушки лапши в пиале выглядели упругими – похоже, заварились идеально.
Это сложно объяснить, но Рике казалось, что с Рэйко Синои говорит как-то особенно душевно. Уж не была ли его бывшая жена похожа на Рэйко характером? Пожалуй, его дом чем-то похож на дом Рэйко. Этот сладкий запах от духовки и чуть поскрипывающие деревянные полы… Вполне возможно, Рика напоминает Синои дочь, а Рэйко – жену. Поэтому им троим так легко друг с другом.
Рэйко отодвинула опустевшую пиалу.
– Я хочу пойти на кулинарные курсы, которые посещала Манако. Ты говорила, что тебе дали два места. Если ты не хочешь – я могу и одна пойти. Не ради тебя, а потому что мне самой интересно, что там может обнаружиться.
Неожиданно Рэйко поднялась с места и распахнула окно. Одна мысль о холодном ночном воздухе пробрала Рику до мурашек, и она пробормотала:
– А мне вы сделаете такую же лапшу?
Синои улыбнулся и отправился к плите.
Ветер с улицы оказался неожиданно теплым. Пахнуло ароматом приближающейся весны, и это ощущение будоражило. Мир вокруг беспрестанно меняется, даже если ты стоишь на месте. Старые отношения исчерпывают себя, но взамен – а может, и не взамен, может, параллельно с ними – создаются новые и постепенно набирают силу, как молодые побеги.
Если подумать, весна – прекрасное время, чтобы начать учиться чему-то новому.
До повторных слушаний по делу Манако оставалось два месяца.
Я родилась в Токио, но росла в Ясуде, а в школе училась в Агано, это префектура Ниигата. Те места, где я жила, называют колыбелью молочного хозяйства Ниигаты.
От Ясуды до центрального вокзала в Ниигате – около сорока минут на машине. А уж там, в Ниигате, есть все, чего можно пожелать, – и магазины, и кафе, и кино. Так что у меня никогда не было ощущения, что я нахожусь в глухой провинции.
Но зимой, конечно, было грустно. Выпадал снег, и в Ниигату уже не выберешься, мы оказывались заперты в своей глуши. Вокруг стояла такая тишина, словно весь мир вымер. Но на ферме по соседству с нашим домом жизнь продолжалась. Холод сковывал все вокруг, а в коровнике царило уютное тепло. Зимой коровы дают густое, словно сливки, молоко, сладковатое на вкус. Может быть, из-за этих воспоминаний я так безудержно люблю молочные продукты.