— Не совсем так, сынок. — Он обошёл стол и медленно опустился в своё кожаное кресло. — Я скрывал от тебя прошлое нашего рода. Считал, что это прошлое должно сгинуть, думал, что это лишь метафорические сказки, но… Сейчас я расскажу тебе настоящую историю Хаммеров.

— Я не понимаю, — я скрестил руки на груди, чувствуя, как внутри нарастает холодок.

— Много лет назад Генрих Хаммер фон Альтдорф – потомок обедневшего дворянского рода, последний наследник семьи, некогда владевшей землями у старого Альтдорфа, что в Германии, покинул Европу и отправился в Новый Свет, — голос отца звучал тихо, он почти шептал. — К началу колонизации фамилия Хаммер уже почти исчезла. Долги, болезни, войны и чужие интриги превратили некогда уважаемый род в жалкую тень былого, Генрих унаследовал лишь громкое имя, старый фамильный перстень и полуразрушенную усадьбу, которую вскоре отобрали кредиторы. — Отец сделал глоток воды из стакана и продолжил: — Но хуже бедности была его одержимость: Генрих боялся исчезнуть, боялся умереть никем. В Новом Свете он надеялся начать всё заново: купить землю, заняться торговлей, поднять своё имя, но первые годы он жил как многие колонисты – грязь, неизвестные болезни, повсеместный голод, набеги агрессивных племён, тяжёлый труд. Он был умён, образован и жесток ровно настолько, насколько требовала новая земля, однако настоящие перемены начались после суровой зимы, когда в лесах возле поселения начали исчезать дети. Люди шептались о ведьмах, индейских духах и дьяволе… — Джастин посмотрел мне прямо в глаза. — Тогда Генрих и встретил её. Она представилась именем «Мора» и вышла из метели – высокая женщина с абсолютно чёрными глазами. Она знала его имя и обещала, что благодаря её помощи, Генрих добьётся успеха. Мора говорила, что Новый Свет стоит на костях и крови, а потому требует платы. Чтобы подняться выше остальных, нужно кормить землю. Кормить «то, что живёт под ней».

— И он согласился? — хмуро уточнил я.

— Сначала Генрих отказывался, тогда она просто стала жить с ним под одной крышей, деталей не спрашивай, я их не знаю. — Добавил отец, заметив, что я уже открываю рот. — Потом в колонии умерла половина урожая, и цены на товары, поставляемые Генрихом, взлетели до небес. После этого его торговые конкуренты один за другим погибли при загадочных обстоятельствах, а ему неожиданно достались их земли. Каждая «удача» приходила после очередного исчезновения ребёнка. Генрих быстро понял закономерность и решился на ритуалы вместе с Морой. Ужасные ритуалы жертвоприношения. — Далее отец начал в деталях описывать реально жуткие и мерзкие ритуалы. Слушать это было, мягко говоря, жутко, Джастин же говорил так, словно слова давались ему с физической болью. Сомневаюсь что эти знания мне пригодятся, но информация никогда лишней не бывает... — Она проводила эти обряды, а Генрих получал всё больше: статус, влияние, людей, готовых работать на него за копейки. Вскоре его дом стал самым богатым в округе и, как гласит легенда, он действительно полюбил её как женщину. Через несколько лет у них родился сын. Мальчик был странным с самого рождения: слишком бледный, с золотистыми волосами, а не чёрными, как у всех из рода Хаммер… — Тут он взглядом указал на мою блондинистую макушку. Понятно. — И пугающим потусторонним голосом. Слуги шептались, что ребёнок не плачет по ночам, а будто слушает что-то за стенами дома. Именно тогда двоюродный брат Генриха, Калеб Хаммер, прибыл из Европы, прослышав о происходящем. — Отец перевёл дыхание. — В отличие от Генриха, Калеб был глубоко религиозен и верил, что род Хаммеров уже проклят одной только связью с демоном. Сначала он пытался спасти брата, а потом увидел подвал… — Я поморщился – благодаря рассказу отца, я прекрасно представлял, какую именно картину мог найти там этот мужик. — Калеб понял: Генрих давно перестал быть человеком. Ночью начался пожар, слуги в ужасе бежали из поместья, слыша нечеловеческие крики. Калеб убил Мору серебряным клинком, освящённым ещё в Старом Свете. Если верить его записям, когда сталь вошла в сердце демоницы, раздался страшный визг, будто закричала не она, а что-то огромное под землёй. Генрих пытался спасти её, но не просил пощады у брата, не отрицал своих преступлений, лишь кричал, что всё делал ради семьи, ради будущего рода Хаммеров.