Генриетта повернулась ко мне, закидывая ногу на ногу, её глаза лукаво блеснули, а на губах появилась такая знакомая притягательная улыбка.
— С тобой сложно поспорить, Хаммер. Тогда не тормози, — она откинулась на подголовник. — Поехали отсюда поскорее, пока отец не заметил, что я сбежала из-под его гиперопеки, и не испортил нам эту ночь! Куда едем?
Антония Старк:
— «Красный Рассвет», — не раздумывая ответил я. — Сам там не бывал, но говорят, лучше клуба в Нью-Йорке не найти.
После шестнадцати отец начал таскать меня на всевозможные благотворительные вечера, рауты, балы и приёмы. Поначалу это даже казалось интересным: новые лица, знакомства, ощущение взрослой жизни, но уже после пары подобных мероприятий всё начало сильно надоедать. Батя всё знакомил меня исключительно со взрослыми и состоявшимися воротилами бизнеса, будто не понимал, что подростки обычно общаются со сверстниками, а не с дедами – пусть даже миллиардерами.
Когда я всё-таки поделился с ним этим «великим откровением», он хлопнул себя ладонью по лбу и начал отпускать меня одного, через несколько минут знакомств, а я, почувствовав второе дыхание, принялся знакомиться вообще со всеми подряд, что странно – в прошлой жизни я был тем ещё затворником. Так я пересёкся и с представителями золотой молодёжи, от которых узнал много нового – в том числе и о лучших клубах Большого Яблока. И если эти ребята порой и были мерзкими типами, то при мне старались этого не показывать. В отличие от одной беловолосой стервочки по фамилии Харди, но это отдельная история…
— Впервые слышу, — Несколько секунд потратив на обдумывание, Генриетта бросила на меня скептический взгляд. — Но раз уж ты так говоришь… — Она пожала плечами.
Хм. Похоже, клуб действительно новый? Сомневаюсь, что мне посоветовали какую-то дыру – те парни явно не врали, когда делились эмоциями. Но если даже Генриетта, которая регулярно зависает в лучших заведениях города, о нём не знает, вариантов остаётся немного: либо место только-только начало набирать популярность, либо открылось совсем недавно. Ну… или просто сменило название.
И почему я вообще об этом думаю?
— А как там клубы в старушке Европе?
— Как-как?.. Да никак, — Озборн раздражённо шикнула. — Я почти никуда не выходила: всё время торчала в этой сраной лаборатории, максимум раз в неделю ездила по магазинам – и то с сопровождением. Ты даже не представляешь, как это скучно – сидеть в четырёх стенах просто потому, что «так надо»!
Ого. Неожиданно эмоционально.
Раньше она никогда не говорила о том, как ей там тяжело, обычно ограничиваясь коротким: «Всё норм». А сейчас её, похоже, действительно прорвало.