— Генриетта... — тихо пискнула Петра, обнимая её в ответ.
— Прости меня, Петра. Прости, что пропала, — прошептала Озборн, и в её голосе я услышал искреннее раскаяние. — Я больше никуда не уеду, не переживай.
Я стоял в стороне, глядя на их воссоединение, и чувствовал, как губы сами собой растягиваются в довольной улыбке…
Марк Джэймсон Уотсон:
Иногда даже мне приятно сделать доброе дело, например – подтолкнуть двух девчонок друг к другу, чтобы они наконец перестали вести себя как подростки на первом свидании… Двусмысленно прозвучало, но суть понятна – мелочь, а приятно.
Учебники Петры, кстати, так и валялись на полу, но ни она, ни Генриетта в данный момент о них явно не вспоминали – Паркер сжала Озборн так сильно, будто боялась, что та снова исчезнет на два с половиной года, стоит только ослабить хватку. Похоже, ещё и плакала – мне не было видно, но плечи рыженькой умницы подрагивали. Генриетта же уткнулась лицом ей в плечо и что-то тихо шептала, настолько тихо, что даже я, стоящий рядом, не мог разобрать слов.
— Так, — Флэш, до этого с редкой для себя деликатностью молчавшая, шумно выдохнула и резко развернулась к другим ученикам, которые уже начали собираться вокруг, нагло пялиться и шептаться. — Чего уставились? Никогда не видели, как люди обнимаются? Давайте-давайте, проходите, ничего необычного вы тут не увидите.
Несколько первокурсников (вообще, вроде логичнее называть их «первоклассниками», но у меня стойкие ассоциации с малышами, под которые эти ребята не подходят… Пусть будут «первогодками», вроде неплохо) тут же сделали вид, что им совсем не интересно и вообще нужно в противоположную сторону, хотя ещё секунду назад они двигались прямо на нас.
Кэндис, стоявшая рядом, нахмурилась и попыталась поддержать подругу:
— Ага, валите отсюда, пока я добрая! — После чего резко осеклась, кинула на меня какой-то нервно-испуганный взгляд и уже тише добавила: — То есть… Пожалуйста, не создавайте затор в коридоре.
Не понимаю такой её реакции – я девушку никак не наказывал и «злобного наставника с палкой не отыгрывал», чтобы так реагировать, но при этом испытал некоторую гордость за девушку, которая искренне старается справиться со своими слабостями. Я же тоже с матом борюсь, и то не всегда получается сдержаться.
Я посмотрел на Конг с искренним уважением.
— Конг, я горжусь тобой.
— Так точно, босс, — Довольно буркнула она и вытянулась, дёрнув рукой, будто хотела отдать честь, но тут же замерла. — В смысле… Иезекииль.
— Пх, ну ты уж не переусердствуй. — Хмыкнул я. И что же Жанна, а именно так звали ту ветераншу, у которой Конг стажировалась, с ней сделала?