К себе я её взял по одной простой причине: самых верных людей, которые пойдут за тобой в огонь и воду, нужно заводить с детства.

Мы вошли в школу и направились к нашему классу и вот там моё отличное настроение, сохранившееся с самого утра, дало первую трещину.

Возле шкафчиков, опираясь на стену и небрежно зачёсывая пятернёй рыжие волосы, стоял парень. Смазливый, с самоуверенной ухмылочкой и взглядом, в котором читалось явное превосходство над окружающими.

Я инстинктивно скривился.

— А это что за хмырь? — тихо спросила Генриетта у Томпсон, незаметно кивнув в сторону рыжего.

— А, это Марк Уотсон, — Флэш презрительно скривилась. — М-Джей. Он перевёлся к нам недавно, в самом начале этого учебного года. Самовлюблённый индюк, если честно.

Я нахмурился, вглядываясь в этого Марка. Петра была в него по уши влюблена ещё до его перевода сюда, насколько я понимаю, они учились в одной средней школе и жили по соседству. Более того, именно из-за этого пижона Паркер красилась в рыжий цвет. То, что этот тип мне интуитивно не нравился – ещё полбеды, хуже было то, что характер у парня был крайне мерзкий и очень напоминал мне М-Джей из экранизации с Тоби Магуайером. Такой же эгоистичный, ветреный и самовлюблённый. Он точно так же обожал купаться в женском внимании, играть чужими чувствами и держать людей на коротком поводке, как запасные аэродромы. Марк то приближал Петру к себе, одаривая её многообещающими улыбками и комплиментами, заставляя девчонку светиться от счастья, то показательно и холодно отталкивал, переключаясь на кого-то с более высоким социальным статусом в школьной иерархии.

И тут, словно по заказу, в конце коридора показалась сама Петра Паркер.

Она шла, прижимая к груди стопку учебников, поправляя съезжающие на нос старые очки. Петра подняла взгляд, и её глаза расширились, когда она увидела Генриетту.

Девушка замерла на месте, словно вкопанная, её руки нервно сжали учебники. Было видно, как внутри неё борется желание броситься к подруге и страх быть отвергнутой, всё-таки Генриетта фактически игнорировала её все эти годы в Европе, отвечая лишь мне, и Петра банально не знала, друзья ли они вообще после такой долгой разлуки.

Генриетта тоже остановилась, её напускная ледяная маска дала трещину – она явно не знала, как сделать первый шаг после стольких лет молчания.

Поэтому мне пришлось брать инициативу в свои руки.

— Петра! — громко окликнул я её на весь коридор, расплываясь в широкой улыбке. — Чего застыла? Иди сюда, посмотри, кого я тебе из Германии привёз!

Петра робко шагнула вперёд. Генриетта шумно выдохнула, отбросила свою «маску» и в два шага преодолела разделяющее их расстояние, крепко обняв подругу детства. Учебники с грохотом полетели на пол, но на них никто не обратил внимания.