— И тогда братец его проклял? — догадался я.

— Да. Калеб произнёс проклятие: он сказал, что кровь Генриха отныне не будет знать покоя, что в каждом поколении род сможет породить лишь одного сына, и через поколение кровь будет требовать плату обратно. Один Хаммер будет жить долго, а его сын – умрёт в том же возрасте, что и Генрих. Потом следующий снова проживёт долгую жизнь, а после проклятие вернётся: «И пусть каждый из вас помнит, — сказал Калеб, стоя на фоне горящего дома, — что ваш дьявольский род вырос на детских костях». Генрих Хаммер фон Альтдорф умер той ночью в возрасте сорока двух лет, но перед смертью он смеялся…

В кабинете повисла тишина. Я сидел, переваривая услышанное. Оккультизм, кровавые жертвоприношения, демоны, проклятия, сумасшедший предок… Просто джекпот какой-то! Готов поспорить, в киновселенной такой хрени и близко не было!

— Закурить можно? — глухо спросил я.

Вообще, я знал, что Джастин терпеть не может табачный дым в своём кабинете, а потому обычно я курил тут только когда хотел демонстративно показать свою обиду, но сейчас состояние было такое, что никотин требовался чисто физически.

— Зик… — Джастин устало вздохнул и укоризненно покачал головой.

Я цыкнул и откинулся на спинку кресла, оставив пачку в кармане.

— Итак, давай проясним, — начал я, раскладывая весь этот мистический бред по полочкам. — Ты хочешь сказать, что наш предок был демонопоклонником, приносящим в жертву демонице детей, а также он… заделал с ней ребёнка? Погоди. Так мы наполовину демоны? И это что-то даёт?

Отец издал короткий, сухой смешок.

— Далеко не наполовину, Зик. Ты и сам должен понимать, что за такое количество поколений кровь слишком разбавлена. Но кое-что даёт, — он посмотрел на свои руки. — Кроме долгой жизни для тех поколений, кого обходит проклятие, дольше сохраняющейся молодости и небольших бонусов к силе? Вспомни, почему я приказал Линде, чтобы она выводила тебя из себя, когда вы только познакомились.

Я замер.

— Это?.. Так меня накрывали вспышки ярости из-за этого? Демоническое наследие? Чёрт, теперь понятно…

— Как ты понимаешь, раньше я просто не верил, что эта глупая сказка, рассказанная мне моим отцом, является правдой, — голос Джастина стал совсем тусклым. — Но сейчас спорить с этим не могу даже я. И, как видишь, я могу не бояться смерти ещё… — он бросил взгляд на календарь, — месяц и три дня. Этого времени с головой хватит, чтобы передать компанию тебе.

Меня словно окатили ледяной водой.

— Так вот почему ты не лечился и ничего не говорил мне? — процедил я, чувствуя, как внутри снова закипает ярость. — Потому что биологией не вылечить чёртово проклятие?