Без оружия, основного и запасного, на улицу в здешних краях только блаженные или убогие какие выходили, к церкви на паперть. А больше и не было таких. С детства все привыкли, по-другому никто жизни не представлял. Старики говорили, что раньше иначе было, только не верил им никто, как это — человек и без оружия? Непонятно.

На улице жарища. Так и неудивительно, лето началось. По всему было видно, что солнце всерьез взялось за затерянный посреди степи городок, затопив все сияющим невыносимым огнем. Только толстые стены башен Домов хранили еще прохладу.

Он толкнул внутреннюю дверь полутемного тамбура, шагнул через порог и с усилием закрыл, иначе входную никак не отпереть. Вот и внешняя, тяжелая стальная дверь-плита — не то, что из винтовки, тротилом не возьмешь. Замки уже разблокировало, внутреннюю-то дверь Ваня — еще один двоюродный брат, чья очередь сегодня сторожу держать у входа, закрыл, как следует, крутанув, сдвигая засовы колесом до упора. Механизм сработал мягко и бесшумно, а как иначе? За ним следили со всем тщанием, словно за драгоценным пулеметом, что ни день, смазывая машинным маслом, протирая ветошкой, чтобы всегда работал надежно и без сбоев.

— Ну что, раб божий Мартемьян, милости прошу. Сейчас откроется дверь и ух-х-х, будто в кипяток окунешься, — пробормотал себе под нос. Представилось это все так явно и конкретно, что сразу захотелось пить, рука даже потянулась к фляге. — Вроде не воюем пока ни с кем, так что, авось, пронесет в этот раз.

Воздух и правда был даже на ощупь сухой и горячий, да еще и пыльный от постоянных, но таких же раскаленных ветров из пампы. Повозка стояла посреди внутреннего двора, прикрытая высокой стеной от еще не достигшего зенита светила.

Здесь жара хоть и давила, но пока не душила, спасали старые, посаженные еще прапрадедом высоченные, раскидистые платаны. Перекинулся приветствиями с сородичами и без труда забрался на облучок, по левую руку от Мины. Ответили ему недобро и как-то нервно. Оно и понятно. Ждать и догонять — радости мало. Да и на жаре сидеть тоже невесело. Опять же и волнение у всех имелось в наличии. Сам Март, ни о чем не беспокоясь, был рад и доволен. Ефим и Гриня уже сидели в седлах.

— Поздорову быть, родня!

— Ты где пропадаешь? — не скрывая раздражения, проворчал дядька Мин.

«Ну что за манеры? Ни здрасьте, ни до свидания…»

Оправдываться и отчитываться у Марта желания не имелось совершенно. Потому ответил шуткой:

— Вишь, старшак, меня к вам вместо ватаги лютых вояк срочно прислали. Дед думает, я с пистолью один десяти с пулеметами стою. Ну, а я что? Надо, значит, надо. Как у Костыля отоварился, сразу к вам на выручку. Пропадете же в ином разе. К слову, вот он я, весь уже здесь. Или мы еще кого дожидаемся?