Несколько лет он не мог спокойно мимо них проходить, пока однажды не решил — хватит! Никто горбачей не боится, и ему, Мартемьяну Вахрамееву, потомку многих поколений воинов, невместно. Собрал всю смелость в кулак и пошел в загон, где животные стояли. Выбрав самого грозного и похожего на того, давнего — два метра в холке, черный, с желтыми, злыми зубами, налитыми кровью глазами и могучим спинным горбом, решительно ухватив за узду, принудил опуститься на колени и взобрался в седло. Давя в себе внутреннюю дрожь, поднял зверя и погнал в пампу. Почти через час они вернулись оба в мыле и смертельно усталые. Вот так, в десять лет Март сам излечил душу от первой серьезной раны.

И только спустя годы узнал, как переживали родители и за здоровье сына, и за его страх перед горбачами.

За всю дорогу не встретили никого. Немудрено. Лето, жара. Пампа после весеннего буйства красок быстро теряет цвета и сочность зелени. Одни перекати поле да пожелтевшая от зноя трава.

Добрались до Белого камня без помех. А и то — нападать на четверых до зубов вооруженных бойцов, с которых, считай, и взять нечего — не большого ума дело. Быстро передали припасы и воду охранявшим колодец родственникам, загрузились сами, и поехали обратно. Главное теперь было успеть вернуться до темноты. Когда доехали до знакомого распадка меж двух холмов, чуйка Марта буквально взвыла.

— Мина, слышь, давай по полю объедем, — не удержался и тихой скороговоркой прошептал он старшаку.

А тот лишь отмахнулся. Марту захотелось выругаться, вот ведь упертый, как кержак, но он лишь покрепче сжал ружье. Приуставшие лошадки бодрее пошли под уклон, всхрапывая и прядя ушами. Видно, тоже занервничали. Ехавший первым на своей красе и гордости — вороном аргамаке — Гриня, словно тоже что-то почуял, подобрался в седле и наставил ствол ружья на серые валуны, щедро раскиданные по крутым склонам.

Не успел обоз добраться и до середины ложбинки, как рядом грянуло. Слепящая вспышка накрыла повозку и сразу следом за ней на Марта обрушился резкий, тупой и очень сильный удар. А с ним вместе почудился словно звон стекла разбитого, ну или еще чего похожего. И охватило ощущение не пойми откуда взявшейся радости. Может, и морок, понять не успел. Взрывом его отбросило далеко в сторону. Время замедлилось, он даже успел удивиться, что все еще живой. Снова зазвенело незримо, с хрустом осыпалось в никуда, а он с размаху рухнул спиной ровно на твердокаменную землю. Тут свет окончательно погас. «Все. Приехали».

[1] калабас, калебас, калебаса (исп. calabaza — тыква) — сосуд из тыквы-горлянки для приготовления и питья мате.