Дед Маркел, ни слова не сказав, лишь отмахнулся, мол, иди, не до тебя сейчас. Сам же подъехал к повозке, коснувшись рукой завернутого в ткань тела сына, потемнел лицом, затем все так же молчаливо снял шапку с седой головы и, обернувшись в сторону незримых отсюда церковных куполов Тары, двумя перстами медленно осенил себя крестным знаменем.
Подумав, Март отвязал того самого вороного, который за долгие часы пути заметно утомился и присмирел. Перекинул с арбы мешки с добычей, снятой с банды, жеребцу через седло и одвуконь потрусил в город. Гнедой, словно почуяв скорый отдых, тоже взбодрился и пошел размашистой иноходью.
— Опа, а я и не знал, что ты так умеешь, коняга… Ну, это точно тебе плюс в карму, на колбасу еще не скоро пойдешь… — оглянувшись на толпу всадников вокруг повозки, качнул головой, — вот, вроде все про меня и забыли. Это даже хорошо. Устал я что-то сегодня. Мне бы поесть, помыться и баиньки. Остальное завтра.
[1] брательник, братан, братаник, братеня, братеник (ст. рус.) — двоюродный брат.
Глава 5
Нет ничего таинственнее сил человеческих. Вот хотя бы такая странность: известно, что многие гибнут еще до того, как штык пронзит их бренное тело, и это понятно. Но есть и те, кого убивать устанешь, а они назло врагам все равно выживут. Примеров тому хватало во все времена. И что тут решает — неясно. Настрой, характер, здоровье, гены, судьба или промысел свыше? Оставалось надеяться, что двоюродные братья — люди упрямые и переборют смерть. У самого же Марта гематома на боку показывала чудеса самоисцеления и регенерации.
После целого дня иссушающей жары, от которой не спасали даже толстые стены, в квартире, куда Март добрался поздним вечером, было душно как в бане. Первым делом он побежал в душ, настроил прохладную воду и, как в детстве, весело отфыркиваясь, полчаса поливал себя из лейки. Немного полегчало, но дышать все равно было нечем. Вроде бы он настолько устал, что стоило упасть на кровать и мигом вырубишься.
Но не тут-то было: впечатления перехлестывали через край и сдерживаемый адреналин теперь выходил наружу. Нет, никаких угрызений совести и сожалений об уничтоженных врагах он не испытывал. Если что и было, то удовлетворение от хорошо сделанной работы.
Промаявшись некоторое время в постели, кинул одеяло и подушку прямо на ковер, укрывшись одной тонкой простынкой. Надеясь, что хоть деревянный пол остудит перегретый организм, подарит немного прохлады, и ему удастся уснуть.
Наверное, он все-таки задремал, так что, когда посреди ночи заметно похолодало, пришлось подниматься и впотьмах перетаскивать теплое одеяло из шерсти горбача обратно на кровать. Завернувшись в него, как в спальник, Март провалился в сон и крепко проспал до позднего утра.