[1] шевретка — лётная кожаная демисезонная куртка ВВС СССР.
Глава 7
К середине дня жизнь в Таре замирала. Утренняя суета давно миновала, скоро обед, а за ним и сиеста. Катаясь по пустым улицам, Март все время ловил себя на ощущении нереальности происходящего. Словно попал в сон наяву. Высокие каменные заборы, сплошные, закрывающие целые кварталы глухие, толстые стены с узкими оконцами-бойницами на первых уровнях, через которые на него то и дело, не скрывая подозрения, поглядывали поверх прицелов взятых наизготовку винтовок и ружей настороженные глаза часовых. «Что это за прохожий, что ему здесь надо, не соглядатай ли он?», — вот такие мысли крутились в головах охраны.
Относительно нормальные окна и даже балконы начинались с третьего уровня. Высоко над головой на длинных веревках, пересекающих вместе с кабелями электросетей узкие улочки, висело стремительно сохнущее на жаре свежепостиранное белье. Тишина и безлюдье. Разве что кошки, вопреки законам физики и биологии вольготно разлегшись на раскаленных камнях, нежились на солнце прямо посреди дороги. И, очевидно, им было нежарко… Хвостатые не спешили уходить с его пути, и Вахрамеев, как заядлый кошатник, всякий раз аккуратно объезжал их.
«Натуральное кошачье царство. А собак и не видно. Но если вспомнить старые времена, то главный враг велосипедиста как раз дворняги. Револьверы-велодоги не зря пользовались такой популярностью в начале 20 века. Так что все к лучшему».
За полчаса он успел объехать по кругу весь город. Немудрено. Тара была на удивление плотно застроена и скорее напоминала не мирное поселение, а военную крепость. И по размерам она оказалась не больше Петропавловки или Кремля. Вот только вблизи ее сияющее великолепие меркло. Многие дома несли на себе следы боев и полновесных штурмов. На обшарпанных стенах тут и там виднелись шрамы от пуль и осколков, подпалины от взрывов, пятна заделанных трещин и целых проломов.
Выглядело это, как если бы в городе совсем недавно прошли бои. Да и теперь смотрелось немногим лучше. Но еще хуже обстояли дела с мостовыми, которых не было от слова совсем. Брусчаткой оказалась покрыта только Соборная площадь и ведущая к ней главная — Никольская улица. Все остальное тонуло в пыли, разбитых колеях и колдобинах.
— Определенно, это не Рио-де-Жанейро…
Наконец он выехал к высокому, правому берегу Белой. Сразу стало легче и веселее. Отсюда открывался вид на весь город. Два его больших холма полукругом охватывали излучину, образуя природную крепость, защищенную с трех сторон широким потоком. Центр с площадью и базаром располагался ближе к берегу, в ложбине между возвышенностями. Если же учесть, что на вершинах и склонах каждого холма стояли укрепленные башни сильнейших кланов, а лабиринты узких улочек легко могли превратиться в настоящие ловушки для нападающих, то понять логику строителей города было несложно.