— Как работает механизм мутации — я без понятия, — рассказывал Мурлок, — подозреваю, вопрос лишь в энергии, а получают они ее просто…

— Пища, — кивнул я, — как можно больше пищи.

Я вспомнил кучу трупов на крыше. Если это сделала одна тварь, как же она разожралась, во что превратилась?

— Кроме того, продвинутая форма зомби неимоверно живучая. Даже повреждение или разрушение мозга не гарантирует уничтожение цели. Продвинутые особи со временем способны регенерировать даже такие повреждения.

— Они что, оживут? — поразился Вова.

Наверняка у него в голове, как и у меня, проскочили воспоминания о всех тех тварях, которых мы, как думали, смогли уничтожить… Это что же получается, столько усилий потрачено зря, они восстанут?

— Оживут, — кивнул Мурлок, — мы такое несколько раз наблюдали.

Его речь, как я вдруг обратил внимание, стала невнятной, он несколько раз сбивался и повторялся. Даже слова начал произносить медленно, словно тянул, что Мурлоку совершенно не свойственно.

Похоже, зараза в его организме быстро прогрессировала. Ну, или кровопотеря давала о себе знать. Или и то, и другое вместе.

— Есть всего два способа гарантированно не дать твари восстать заново, — заявил Мурлок. — Первый — сжечь к чертям, и я бы его приветствовал обеими руками, но в нашем случае это не вариант.

— Почему?

— В доме осталось еще немало людей, и устраивать им аутодафе только для гарантированных похорон меня и моей жены — как-то чересчур. И второй способ — кислота. Разрушить большую часть тела. Тогда регенерация будет попросту невозможна…

— Отрубить башку? Конечности? — спросил Вова.

— Понятия не имею, — ответил Мурлок. — Это уже вам эксперименты самим придется ставить. То, что я знаю, — даже у этих тварей имеется свой предел. Когда критические повреждения его превышают — механизмы восстановления не работают. Во всяком случае, мне так объясняли ребята-научники, с которыми мы пересекались…

— Значит, может помочь… — глубокомысленно выдал Вова.

— Не знаю. Не проверял…

Мурлок тяжело вздохнул и откинулся на спинку своего кресла. Его АК выпал у него из рук несколько минут назад, но, кажется, он этого даже не заметил.

Я чуть ли не со слезами на глазах смотрел на то, как медленно угасает мой хороший друг. И, черт возьми, ничем я ему помочь не мог. Несправедливо!

А ведь он сам до последних минут пытается помочь нам, своим друзьям. Подозреваю, что не будь той записки с частотой, он бы все же нашел бы способ связаться с нами или оставить послание, после чего пересилил бы себя, сделал бы то, о чем просил нас…

Мурлок Наташку боготворил, и спустя пятнадцать лет брака любил ее так же, как в тот день, когда делал предложение. Так что насколько ему тяжело убить ее, пусть даже и с учетом того, что Наташки как таковой давно уже нет, а есть только нечто в ее личине, я прекрасно понимал. Давно заметил, что в ужастиках людей пугает не страшного вида монстр, не нечто чуждое, а как раз наоборот — знакомое и понятное, но извращенное и измененное самым страшным образом. И именно это вызывает отвращение, пугает…