— Чего, правда, что ли? Блин, я даже не могу вспомнить, что мне такое снилось… Вроде ничего…
— Ну, похоже, что наш последний гость тебе снился, очень уж он тебя впечатлил, — вздохнул Вова. — Ладно, я сам все еще вздрагиваю, как вспомню. А ты давай, просыпайся. Мы в общем-то на месте, и то, что творится на берегу, мне совершенно не нравится…
Тут я понял, что с момента пробуждения меня раздражало, но я не фокусировался на этом. Постоянные звуки стрельбы, как будто рядом компьютерный клуб и толпа задротов рубится в Баттлфилд или еще в какую стрелялку.
Причем работало сразу много разного оружия — короткие очереди АК периодически сменялись такими длинными грохочущими звуками. Это был не пулемет, а что-то более серьезное. Ну, или какой-то незнакомый мне пулемет. Как стреляют из ПКМ — я точно знаю, а это что-то другое…
И вот в эту чисто военную какофонию регулярно вплетались еще и выстрелы охотничьих ружей, характерно громко бухающих одиночным.
— И что это там за Четвертое июня? (прим. автора Грохта: Женя большой любитель американщины, поэтому упоминает знаменитый праздник День Независимости 4 июня, во время которого грохочут фейерверки по всем штатам).
— Да черт его знает, что там такое, — пожал плечами Вова. — Похоже, на лагерь навалились все окрестные зомбаки. И много — охрана отбиться не может, палят и палят. Я начинаю беспокоиться за девочек.
— Вов, ну там вооруженного народу всяко больше, чем тут у нас с тобой на катере. Думаешь, они не отобьются от каких-то зомбаков?
В этот момент накатила волна, тряхнув катер, и Вова повернулся к ветровому стеклу. Они были уже почти на месте, до лагеря беженцев оставалось всего ничего, и теперь берег был виден Вове как на ладони. Он обвел неверующим взглядом весь открывшийся пейзаж и прошептал:
— Не, Жень, от этого они не отобьются.
По центральной улице на лагерь шли зомби, причем не одиночные зомбаки, и даже не толпы. Это был сплошной колышущийся ковер живой мертвечины.
Уверен, что вздумай кто-то проскочить через эту толпу — он застрял бы, уже пройдя пару метров. Мертвяков была самая настоящая орда. Нескончаемая, бесконечная, постоянно пополняющаяся ручейками из ближайших улиц и домов, и все как один шли к лагерю.
Видимо, мертвяков привлекала стрельба. Своими полусгнившими мозгами они понимали, что там, где стрельба, есть и жратва, ну или просто шли на шум.
Сначала один, затем другой, вереница из дюжины мертвяков встречалась с другой, образуя толпу, в которую вливались все новые и новые твари. И вот их уже сотни, тысячи…
Они медленно топчутся друг за другом, неспешно бредут на звуки неутихающей стрельбы и кажется, что чем больше перестреляют этих тварей, тем больше придет новых — они будут стекаться со всего района, а потом и со всего города, с его окраин.