Мурлок замолчал, уставился в пол. Дыхание его участилось.
— Ты ее…того? — спросил я. — Извини, но надо…
— Нет. Я ее скрутил и посадил в ванной.
— Э-э-э…
— Ну не мог я иначе. Понимаешь? Не мог!
— Так. И что ты собираешься делать? — спросил Вова. Я заметил, как он напрягся.
— Я? Ничего, — грустно усмехнулся Мурлок, — я уже ничего не буду делать. Вы сделаете!
— Что сделаем? — опешил я.
Перспектива идти в ванную и стрелять в обратившуюся Наташку меня совершенно не прельщала.
— Я хочу, чтобы вы убили меня, — заявил Мурлок, — ну и Наташка моя…у меня рука не поднимается, но нехорошо, что она в таком виде… Не по-людски это…
Сказать, что мы обалдели, это не сказать ничего. Вовка аж рот открыл от изумления.
Мы с Вовой глядели на Мурлока и не могли понять, как можно говорить такое со столь спокойным лицом. Будто просит в магазин ему сходить за молоком.
— Парни, не надо делать такие лица, — усмехнулся Мурлок, разглядывая наши вытянувшиеся лица. — Вам не идет. Давайте честно и откровенно: я труп, с гарантией. И вы это прекрасно понимаете, и я сам чувствую — мне недолго осталось. Будто бы отрава, которая медленно расползается по телу, захватывая сантиметр за сантиметром. Температура, мысли путаются, всякий бред в голову лезет… Свет начал раздражать, резкие звуки… Впрочем, даже если бы укуса не было — у меня ведь два пулевых в живот, одно еще и не сквозное. В лучшие-то времена не факт что меня смогли бы прооперировать, а теперь… Короче, шансов у меня, как ни крути, нет, я это прекрасно понимаю и осознаю. Уж поверьте — все стадии от отрицания до принятия я, как положено, прошел.
— Про укус — все это вилами по воде, — заявил я. — Вовку пять дней назад цапнул мут когтями. Два дня на грани жизни и смерти, но выкарабкался как-то.
Мурлок грустно усмехнулся.
— Ну, значит, Вова не просто еврей, а удачливый еврей. Очень удачливый еврей. Он второй такой, о котором я слышу, — Мурлок засмеялся, но резко оборвал смех, закашлявшись.
— О, вот и кара! — Боб аж фыркнул от возмущения. — Кэп, бесишь ты такими шуточками…
— Ну прости, Вов, горбатого могила исправит, — просипел Мурлок, — а мне до нее уже близко…
Он еще раз откашлялся, еще несколько секунд пытался отдышаться и наконец-то продолжил:
— Итак, вы не совершите ничего такого страшного, вы просто меня добьете. Промедола у меня больше нет, так что через пару часов я стану корчиться от боли, истекая кровью, а вы мне, считай, одолжение сделаете, так сказать, облегчите страдания. А если и это не аргумент — напоминаю: когда сдохну, превращусь в одного из этих безмозглых уродов, что бродят по улицам… Не хочу так…не хочу! — он прямо-таки с ненавистью помотал головой. — Я пустил бы себе пулю в лоб, но…нельзя мне так.