Мысли мои погасли, и я погрузился в тяжёлый, наполненный странными сновидениями сон.

Сновидения были совершенно безумными — мне снилось, что меня кто-то кусал — кто-то вроде тонких длинных червей, глистов — они втыкались в меня, проникали в тело и шевелясь ползали в мышцах, костях, в голове… Я хотел дёрнуться, пошевелиться — и не мог. Это напоминало то, как однажды, когда я был у бабушки в деревне, мне приснился сон, как за мной гонятся цыгане.

Нахрена я им сдался — не знаю, но целая толпа цыган гналась за мной по деревенской улице, освещённой тусклыми фонарями с обычными лампами накаливания и абажурами, раскачивающимися на ночном ветерке (как в блоковском стихотворении «Ночь, улица, фонарь…»). Я пытался бежать от преследователей, но ноги не слушались и двигались медленно-медленно…

Потом в руке одного из цыган появилась удочка — обычная, рыбацкая, с крупным крючком. Он забросил крючок на меня, зацепил воротник рубашки и подтянул к себе. А потом…достал нож и ударил снизу вверх, в печень — больно-больно! Очень больно…

Я тогда проснулся в холодном поту и долго не мог уснуть — настолько картина была яркая, переживательная и страшная.

Вот и сейчас — я вскинулся, встрепенулся и стряхнул с себя сон. Этот сон с червяками, оплетающей меня паутиной, был настолько ярким и чётким, что меня трясло от возбуждения, как в лихорадке. По телу выступил холодный пот, и кожа горела, как от солнечного ожога.

Лихорадка? А и правда, вроде как начиналась лихорадка — теперь уже все тело горело, меня трясло, бросая то в жар, то в холод — а я ведь в этом мире давным-давно не мёрз — замёрзнуть при температуре окружающего воздуха от тридцати градусов и выше — в высшей степени мудрено.

Выбрался из дупла. Сон слетел с меня, как старая листва с дерева-гиганта, и я увидел, что солнце уже встаёт над горизонтом — красный диск показался над линией леса, облака розовели, небо было совсем светлым. Картина джунглей, залитых утренних солнцем, была очень красива — зелёные волны бесконечного лесного моря, тучи разноцветных птиц, взлетающих и садящихся на ветки — красотища!

Если только забыть, что я в этих джунглях не турист, а загнанный раб, бесправное и низшее существо, преследуемое, и в любую секунду готовое погибнуть или драться за свою жизнь. Как бы я хотел увидеть родные леса, перелески, степи России!

Вот когда начинаешь родину-то любить…

Я усмехнулся своим мыслям, почесался — тело зудело, будто его искусали сотни здоровенных жадных комаров. Присмотрелся к рукам, к животу — правда, что ли, искусали⁈ Множество красных точек испещряли кожу.