Но нет — не прошло и пятнадцати минут, как из ворот вышла процессия мужчин, которые осторожно несли на большом куске ткани маленькую фигурку, в которой я с облегчением узнал Карнука. Он был очень бледен, полголовы закрывал огромный синяк, а вокруг волос тянулась грубая, воспалённая рана, затянутая неаккуратными стежками — поубивал бы эту чёртову шаманку! Заштопала пацана как старый сапог! Ну такой был красавчик, а теперь…впрочем — возможно, ещё поправимо.

Матросы поклонились мне, вышел один, самый старший, и сказал:

— Спасибо, господин Манагер, что нас вытащили! Как-то не хочется конец жизни в рабах проходить. Вот только куда нам теперь деваться? У нас нет ни денег, ни корабля, мы не знаем куда идти, и что делать, вы нам поможете?

— Да куда же я денусь…конечно помогу. Мы сделаем так: вы идёте с нами до столицы, там устроитесь на какой-нибудь арканакский корабль и уедете домой. Это время я вас буду кормить, и по мере моих сил следить, чтобы вас не обижали. Скажи, тут все, кто спасся с корабля? Только пятеро?

— Пятеро, и мальчик, ваш спутник. Его нашли на берегу, с разбитой головой. С тех пор он без сознания, непонятно, как жив.

— Давайте-ка его в повозку положим, ребята! — обратился я к молчащим матросам — только не растрясите. Ага — аккуратно, аккуратно! Всё, норма. Подождите немного, сейчас поедем. И последите на лордскими прихвостнями — как бы напоследок пакости какой не учудили!

Запрыгнув в повозку, я посмотрел на лежащего мальчика и отметил — вроде как кости черепа целы, вмятин никаких нет. Сорвало скальп, да, но это поправимо. Солёная вода вымыла из раны заразу, шаманка, хоть и грубо зашила рану, но, скорее всего, всё-таки обработала её каким-то антисептиком — теперь он в стабильном, хотя и тяжёлом состоянии. Можно полечить. Плохо то, что я и сам-то еле-еле на ногах держусь, как лечить, чтобы себя вконец не загнать?

А что делать? Повезёшь его сейчас в таком состоянии — растрясётся на этих дорогах, вообще дух вон вылетит. Надо лечить…

Наложив на паренька руки, я сосредоточился и стал вливать жизненную силу.

Мальчик дышал с хрипом, был очень бледен, но через несколько минут порозовел и задышал свободнее, потом его кома перешла в сон, и…я чуть не перешёл в сон — на меня напала такая слабость, что я привалился к стенке повозки и не вылезая наружу, приказал Рункаду, стараясь, чтобы мой голос не дрожал:

— Сажай парней в повозку и давай, правь к постоялому двору. На сегодня уже хватит…

Откинувшись на стенку, я провалился в полуобморочное состояние, и почти не слышал, как в повозку влезали матросы, не слышал, как повозка затряслась по пыльной дороге, и немного оклемался только тогда, когда мы уже подъезжали к трактиру.