Увы, моё восшествие на Арзум началось с того, чем закончилось пребывание на Арканаке — с убийства. Видимо людская натура такая — ну никак, никак не хотят люди устраивать свои дела мирно, по-человечески…

Предводитель умер сразу — меч разрубил его почти пополам, дойдя до позвоночника. Обратным движением я свалил ещё одного нападавшего, отрубив ему ногу, неосторожно выставленную вперёд в какой-то дурацкой стойке.

Отпрыгнув в сторону, постарался отвести моих противников от лежавших ребят, но видимо, неудачно — так как сзади послышался какой-то шум, вроде как боролись два человека. Смотреть — кто там воюет — мне было некогда. На меня наседали, размахивая своими пырялками сразу семь человек. Они пытались проткнуть копьями, исхитрялись достать своими дурацими деревянными мечами — безуспешно. Зато я, войдя в ближний бой, нанёс им такой урон, что двое из них не выдержали и сбежали, оставив своих мёртвых и умирающих соратников лежать на камнях. Беглецы скрылись за прибрежными заросли из хвойных деревьев и каких-то кустов, усыпанных красными ягодами, и преследовать их я не стал.

Я было хотел сразу побежать за ними и добить — не дай боги приведут подмогу — но оглянулся на нашу команду и замер, сразу забыв о сбежавших типах. Картина была эпическая: здоровенный, раза в два шире Рункада тип (да что они тут, бройлерные, что ли⁈), лежал на моем соратнике, Рункад же душил его, вцепившись в глотку, но похоже что получалось у него это совсем не очень, так как он уже задыхался от сжавших его шею толстых пальцев агрессора.

Я хотел вмешаться, но не успел — Рила, которая стояла возле боровшихся, выбрала момент, аккуратно прицелилась, и с хзаканьев опустила здоровую каменюку на макушку агрессора!

— Хей! Грязный мунга!

Тот обмяк, залившись кровью из разбитой головы, и навалившись на парня затих, как и полагается трупу.

— Вы чего тут устроили бои? — с негодованием спросил я — они же все вооружены до зубов! Рункад, хватит там разлёживаться, вылезай из-под этого борова!

Ответа не последовало, и я, подойдя к лежащим, скинул вояку с парня.

Только я собрался сказать что-то весёлое и обнадёживающее, чтобы похвалить наших бойцов, как с тревогой заметил, что на животе Рункада расплывается подозрительное красное пятно. Парень как-то извиняюще улыбнулся, и с натугой сказал, бледнея с каждой минутой:

— Похоже этот гад меня убил, господин Манагер. В животе очень больно!

— Что, что он говорит? — с тревогой выкрикнула Рила, она ещё плохо понимала на арзумском, а говорил Рункад именно на нём.

Я промолчал, кинулся к лежащему парню, поднял на нём рубаху и с ужасом увидел неширокую черту на животе, из которой при каждом вздохе толчком выплёскивалась кровь — похоже что разбойник успел его пырнуть мечом или кинжалом.