Плохо было то, что бандит был гораздо выше меня, соответственно руки длиннее, и чтобы хоть как-то нанести ему вред мне нужно подойти вплотную, а вот этого он как раз не допускал. Мой кинжал тоже в считанные секунды превратился в жалкий огрызок, перерубленный одним из мощных ударов этого негодяя, так что теперь я был без стандартного оружия — ну, кроме того, что имелось во мне.

Я никогда ещё не пробовал пользоваться тем оружием, которое мог использовать как Хранитель — да и негде было — светить свои способности совсем ни к чему, да и случая не было. Варган говорил мне, что организация Хранителей вообще-то под запретом, и если Хранителя ловили, его обязательно убивали. Ведь не дураки же все люди, кто-то когда-то должен был заметить, что некоторые выказывают особые способности, и живут много, очень много лет. И тогда этих долгожителей ловили, пытали на предмет открытия секрета долголетия, в общем, заканчивалось всё плохо и хуже некуда. Не зря же Варган отсиживался в деревне акома — посидишь так лет двадцать, а там, глядишь, все, кто тебя знал и перемрут, вот и выходи тогда на свет снова, с чистой биографией. Или меняй внешность. Но как-то не хочется…привык к ней.

Итак — пора было принимать решение, если я не хочу восстанавливаться, укоренившись в помойке за гостиницей — мысль об этом как-то не очень радовала мою пока еще целую голову.

Бросившись на врага, я подставил под удар левую руку с щитом, а сам подскочил вплотную и ударил снизу под грудную клетку, целясь прямо в сердце.

Слава богам — хотя бы у него не было бронзовой брони — только этого ещё бы не хватало до кучи! Броня была из железного дерева, очень качественная, и если бы я ударил просто кулаком — разбил бы кулак, нанёс бы ему синячину во всю грудь, ну и всё.

Я ударил пикой, стилетом, который молниеносно вырастил из моей руки — это было производное от моей кости, которая находилась в руке — я не знаю её названия, не медик, но стилет вырос именно из неё и был длиной сантиметров тридцать — на большее у меня не было времени и умения.

Но этого хватило — острый стилет пробил грудь Заркуна, его сердце, и вышел с другой стороны. Я выдернул своё оружие, оттолкнул повисшего на мне противника, тот постоял ещё секунду, закатив глаза и рухнул на землю, как подрубленное дерево.

Я с облегчением вздохнул, и вдруг почувствовал слабость и звон в ушах — посмотрел на свою левую руку и обомлел — кисти руки не было! Проклятый меч срезал её, как бритвой! Из-за того, что я отключил у себя боль, сразу этого не почувствовал, и кровь всё это время хлестала фонтаном — вот откуда звон в ушах, вот откуда слабость.