— Ты под настоящим покровительством! — выдохнула она, зрачки ее сфокусировались на чем-то невидимом прямо над моей головой.
— Ах, вы об этом... Не беспокойтесь, пожалуйста! — сбивчиво проговорила я. — Графиня Фростайн предложила мне свою защиту.
— Ох... — Дирар судорожно перевела дыхание, затем вернулась обратно к своему креслу. Она прижала пальцы к вискам. — Я уж было решила...
— Всё в порядке, честно, — заверила я её и подошла к столу.
— Присядь. Давай выпьем чаю, — с глубоким вдохом произнесла Энн.
Она снова поднялась и подошла к небольшому чайному столику в углу. Зазвенел хрупкий тонкостенный фарфор, тихо зашуршала оберточная бумага. Вскоре передо мной опустилась чашка, от которой поднимался ароматный пряный пар, а рядом очутилась розетка с конфетами из белого шоколада.
— Ты уверена, что ей можно доверять? — тихо спросила она, сделав осторожный глоток.
— Да. Мы с Ханой прошли через многое, — твердо ответила я, обнимая пальцами теплую кружку.
Внутри проснулось жгучее любопытство. Что именно видит Дирар своим магическим зрением? Как ощущается и выглядит это покровительство для стороннего наблюдателя? Мои собственные навыки в чтении аур пока оставались зачаточными, но искушение взглянуть на саму Энн оказалось слишком велико.
Я глубоко вздохнула и заставила сознание переключиться на иной спектр.
Секунда — и реальность преломилась, заиграв другими красками. На рабочем столе декана мягко запульсировали базовые артефакты, под подоконником ярким янтарем зажглась руна тепла, согревающая кабинет от зимнего сквозняка. А сама Энн Дирар светилась ровным, глубоким темно-зеленым маревом.
Но над её собственной головой не было ничего. Лишь пустота.
— Можно задать вам личный вопрос? — спросила я, медленно вертя в пальцах фарфоровую кружку и возвращаясь к обычному зрению.
— Конечно, милая.
— Если не секрет... как вы стали преподавателем?
Учитывая мои собственные перспективы после выпуска пойти по преподавательской стезе, узнать опыт лояльного ко мне преподавателя было важно.
— Ох... Эта история и счастливая, и трагичная одновременно, — тихо произнесла Энн, и в её глазах скользнула давняя боль. — Когда умер мой супруг, я была вне себя от горя. Долго не могла принять эту утрату.
— Простите! Я не хотела разбередить старые раны... — виновато проговорила я.
— Всё в порядке. Время научило меня жить с этим, — она ласково кивнула мне. — Наследство и титул перешли к троюродному племяннику мужа. Поскольку я категорически отказалась от повторного брака — одна мысль об этом казалась мне предательством, — он проявил великодушие и выделил мне небольшой уютный дом в пригороде столицы. В то время, на кухне там помогала местная девчушка. Бедняжка вечно путала сушеные травы и коренья в кладовой, потому что не умела читать. Я взялась обучить её чтению и счету... Это стало моим спасением, моей отдушиной. Тогда-то я и поняла, что хорошо умею доносить знания. В юности я ведь училась в Академии, как и ты сейчас. Зельеварение всегда было моей страстью, поэтому я рискнула и поступила в аспирантуру. И вот теперь я здесь.