Её губы дрогнули в едва заметной улыбке.
— О, благодарю за милость, — хмыкнула я, иронично вскидывая бровь.
В тот день я справилась с задачей лишь на пределе возможностей. Последний круг превратился в тяжёлую ходьбу. Хорошо, что Хана за мной не следила. Да и мотивация была моей личной, внутренней: мне это нужно было самой. Боевой факультет славился выносливостью, поэтому на дорожке вечером я была не одна, несмотря несмотря на выходной.
Воскресенье прошло в том же ритме. Я выбрала вечернюю пробежку, когда спала дневная духота. Тело ныло, мышцы требовали покоя, но я заставляла ноги двигаться. Мотивация держалась на честном слове и желании выжить.
В понедельник, на первой лекции, Марк протянул нам с Ханой пузатые бумажки, сложенные в виде конвертов, с вознаграждением. Северский полностью восстановился, сиял здоровьем и гордостью.
— Как ты доказал нашу вылазку? — удивленно спросила я.
— Благо, сплетни всегда шагают быстрее нас, — усмехнулся он.
Хана нахмурилась.
— Мне даже не пришлось ничего доказывать. Слухи уже дошли.
Честно говоря, за всеми пережитыми ужасами я совсем забыла про деньги.
— Вы знали, что на том полигоне сейчас делают ремонт? — спросил Марк, откидываясь на спинку скамьи в лекционной аудитории.
— Я думала, он заброшен, — фыркнула Хана.
— Мы обезвредили аномалию. Теперь площадка пригодна для занятий, — самодовольно протянул парень.
— Ты так рад, будто хочешь повторить, — устало заметила я.
— Может, когда-нибудь. За более высокий прайс, — во все тридцать два улыбнулся он.
Хана с интересом посмотрела на нас, явно не улавливая земной сленг. Я закатила глаза.
Хорошо, что в этот день были только лекции и никакого спортовладения. После них я направилась к деканату факультета зельеварения. У Дирар был отдельный кабинет. Я нашла её за столом, заваленным пергаментами и склянками.
— Добрый день, Александра, — вскинула бровь женщина, завидев меня.
— Добрый день, магистр Дирар, — вежливо отозвалась я, замирая на пороге.
Её взгляд был тяжёлым, пронизывающим.
— Когда я советовала тебе не отсвечивать, это означало именно это. Не отсвечивай, Александра, — раздражённо проговорила она. — Ты была в своём уме, когда лезла в эту авантюру?
— Я жалею об этом, — тихо ответила я, опуская глаза. В этот момент небольшая стопка местных денег в кармане юбки показались мне не наградой, а грузом вины.
— Как прикажешь тебя прикрывать, если ты так и норовишь попасться на глаза Лиру? — Дирар помолчала. Эта святая женщина продолжала аккуратно снабжать меня зельем покровительства, незаметно передавая его на дополнительных занятиях.