С боков и за спиной густые кусты, напротив после крутого съезда в воду тоже видны только они. Самое такое глухое место, где со мной могут сурово поговорить, как я понимаю. Без свидетелей. И тогда кричи не кричи, никто не поможет.

Даже надеюсь, что никто не поможет в самом деле, сколько бы не кричали мои спутники.

— Приехали? — так же спокойно спрашиваю я и вижу, что мое спокойствие не нравится никому в машине.

Я уже должен сильно бояться и просто трястись от ужаса, очутившись в безвыходной ситуации.

Паренек отвешивает мне жесткий подзатыльник, также контролируя правую руку. Слева мне тоже прилетает по затылку. Становится немного обидно и досадно, но все хорошо, парни себя загоняют в неподъемные долги уже сами.

— Говорить будешь, когда я тебе разрешу! Понял? — угрожающе спрашивает курносый.

Ну, начался наезд, теперь из себя всемогущего бога будет разыгрывать, которому нельзя возражать.

Я молча киваю головой, лишние подзатыльники мне тоже не нужны.

— Ты должен нам денег, — безапелляционно начинает общение курносый. — Наши люди в поезде имели при себе полтора ляма и то, что ты оставил им сотню тысяч — нам хорошо известно.

Так, в данный момент курносый не врет, похоже, что так думает или даже точно знает. Сам бы так точно поступил на моем месте. Ну, о таком они могут просто догадаться и уже обвинить меня. Украсть деньги, если полиция не успела принять курьеров, кроме меня и встречающих, особо некому.

Не проводница же полезла шарить по карманам крепко спящих пассажиров?

Я получаюсь крайним, на меня можно попробовать надавить. Больше не на кого.

«Только почему они через два месяца нарисовались? Неужели собирали доказательства? Ждали, когда курьеры очнутся и что-то расскажут?» — вот что мне непонятно немного.

Как я и думал, наркомафия подготовилась, как следует, хочет теперь взять реванш за прошлое поражение.

Тем более вешает на меня недоказуемую кражу. Недоказуемую, если Толик со Светой остались погруженными в себя дебилами. Если же отечественная медицина смогла им помочь, тогда они могут что-то подобное рассказать.

Однако в такое счастливое излечение я откровенно не верю.

Я уже научено молчу, мужик уверенно продолжает:

— Тебе деваться некуда, никто тебя не прикроет, в любом случае везде достанем. Уже всю информацию собрали, так что можешь крутым не прикидываться, к силовикам ты никакого отношения не имеешь. И тебя, и бабу твою бывшую с детьми, и родителей в коттеджном поселке достанем. Что скажешь?

'Вам самим бы сейчас выжить, бедолаги, — думаю я про себе молча. — Я и сам себя прикрою так, что вам в страшных снах будет сниться!"