— Но тут у вас имеется ошибка. Вы сказали, что Гитлер объявил про создание новых дивизий в Генштабе, а он сделал это на заседании в рейхсканцелярии, как они ее называют.

— Вполне мог ошибиться, товарищ Сталин! Не придал большого значения именно тому, где все случилось на самом деле. Главное, все так и произошло. Так ведь, товарищ Сталин? — задаю ему прямой вопрос.

Вождь не отвечает и задумчиво чешет свои усы.

«Да, отвечать он не любит на прямые вопросы. И вообще уже отвечать не любит, только сам сурово спрашивает со всех», — как я уже хорошо знаю.

Впрочем, туманное будущее Вождя сейчас не особо интересует, особенно в моих фантастических рассказах. Я его хорошо понимаю, вокруг страны победившего социализма собираются грозовые тучи, идет ураган, угрожающий самому существованию страны и правящего режима.

И нацистская Германия — первая угроза. А там еще милитаристская Япония на востоке очень его беспокоит.

И твердая позиция британцев с американцами насчет отсутствия союзов с Советами тоже не радует.

«Придется все-таки нарушить запрет и самому начать выдавать очень для Вождя интересную информацию!» — понимаю я.

— Ничего, товарищ Сталин, как только немцы разгромят в полный хлам объединенную армию англичан и французов, британцы и американцы очень даже захотят с Советским Союзом договориться! Французы уже, правда, не смогут присоединиться к такому союзу. Будут разбиты полностью за неполный месяц войны.

— Да как немцы подобное смогут сделать? У них же армия в несколько раз слабее! — не верит мне Вождь.

— Новая тактика немецких войск, в частности, стремительных танковых прорывов. Зато, думая все-таки договориться с Англией, Гитлер даст возможность эвакуироваться всем английским и французским войскам, попавшим в полное окружение из-под Дюнкерка. Триста сорока тысячам англичан и французов, так он совершит большую ошибку, остановив танковые дивизии и напирая только пехотой. Там союзники оставят две с половиной тысячи орудий и шестьдесят пять тысяч автомобилей, почти все оружие и горы снабжения. Правда, потом Черчилль наотрез откажется договариваться с Гитлером и очень его таким отказом разозлит. А так бы армии у британцев совсем не осталось, — выкладываю я хорошо усвоенную информацию.

Вижу, что диктатор совсем расстроился, услышав о силе немецкого оружия.

Сталин, вроде, очень боится немцев, а вот на пропагандистском фронте в СССР всемерно декларируется только война на чужой территории и легкие победы рабоче-крестьянской Красной армии. За счет правильного классового сознания и ощущения неизбежности победы дела всемирного освобождения трудящихся.