В самом деле, наверняка, такие точно подсказанные цифры, ровно девяносто шесть дивизий, и обратили повторное внимание Вождя на мою персону. И еще, возможно, точная дата нападения на Чехословакию.

До данного момента еще четыре месяца, а сейчас только недавно прошел аншлюс Австрии. Никто из существующих политиков не может себе представить таких быстрых темпов расширения агрессивных поползновений еще откровенно слабой в военном смысле Германии.

«Да, сейчас она берет просто на наглости и откровенном потакании остальных Великих держав. Подталкивают, терпят и направляют изо всех своих силенок становящегося полностью неуправляемым фюрера всего немецкого народа», — ясно мне.

А вот с девяносто шестью новыми дивизиями здорово изголодавшихся насчет повоевать немцев — все будет уже очень серьезно. После десятилетий унизительного Версальского мира германская нация мечтает смыть кровью старых врагов унижения и голодную жизнь долгие годы на одной брюкве.

Через год они будут более-менее готовы к войне, а в сороковом году свою готовность самым убедительным образом докажут.

«Нет, уже в тридцать девятом против армии Польши, собиравшейся геройски разгромить немцев, — усмехаюсь я. — Там, правда, еще пятьдесят тысяч словаков напали на Польшу, мстя за аннексию областей в Ораве и Спише ранее!»

Да, фирменные спесь и гонор поляков им не помогли никак, когда оказалось нужно уметь воевать. А может просто пришел приказ из Лондона — допустить немецкую армию без больших потерь поближе к советской, чтобы между ними больше не имелось никаких преград.

— Посадите товарища, — отвлекся Сталин от своих бумаг на секунду.

«Ну, звучит так себе, скажем прямо, подобное предложение. Как бы не приняли за чистую монету такой приказ его опричники», — снова грущу я.

Впрочем, пока я только сижу за столом, ровно держа корпус, над моими ушами свирепо сопят двое стражей.

— Скажите, товарищ Автанадзе, почему у вас оказалась грузинская фамилия?

— Распоряжение начальства, товарищ Сталин. Чтобы я оказался официально приписан к тому месту, куда меня забросят. Сами видите, в июле запись в сельском совете, в августе — развод в ЗАГС, меня отправили к вам в сентябре. Почему сделали именно так — мне не доложили, что-то из внутренних инструкций и распоряжений начальства.

Типа, намекаю, я человек маленький, что приказано, то и выполняю, как все подобное положено в жестко структурированном советском государстве.

Чтобы ему самому было понятно такое полное участие государства в жизни маленького человека, как он к такому делу сам привык.