Показываю крайнее напряжение уже минут шесть, потом замираю и бессильно опускаю руку. Подскочивший Хранитель Ларца сразу забирает камень из руки, как всегда. Еще один симптом тотального недоверия ко мне.
Ну ладно, пока Вождь сидит передо мной, я спрашиваю его, когда мы встретимся снова, пора бы обсудить другие вопросы.
— Вам сообщат, товарищ Автанадзе! — с крайне довольным видом отмахивается он от меня.
Притоптывает ногой по паркету и требует поскорее одеть сапог обратно.
Ничего больше мне сказать или попросить не дает охрана. Подхватывает меня и буквально выносит из кабинета, вскоре передавая моим церберам.
Снова быстрое возвращение на квартиру, где я провожу вечер в кровати, давая передохнуть Динэре.
Не выхожу никоим разом из образа смертельно уставшего спасителя социалистического отечества.
Поднадоело мне уже, честно говоря, смотреть в рот Вождю и только лечить его от запущенных болезней. Не так я себе представлял появление в Кремле.
Постоянно показывает мне товарищ Сталин, что мой номер — шестой, а знания мои не особенно его интересуют.
С личной жизнью все прекрасно. Однако то дело, из-за которого я здесь оказался, только начавшее было двигаться при первых двух встречах, снова намертво встает на месте.
Тут как раз я вспоминаю, что завтра финал чемпионата мира по футболу, в котором встречаются, как я и предсказал, сборные Италии и Венгрии.
Ладно, может хоть предсказанный мной итог матча как-то побудит кремлевского старца к какому-то более активному интересу к моим словам.
Естественно, результат финального матча на чемпионате мира ни к чему не побудил Вождя.
Меня в Кремль не позвали и даже заседание Генштаба не назначили, как мне хотелось бы.
Когда меня снова привозят через три дня в Кремль, и я прохожу все процедуры по доступу к телу, Вождь ни слова о моем правильном предсказании не говорит.
Только подставляет мне нетерпеливо уже правую ступню, мол, давай лечи и болтай поменьше.
Ну, я снова сливаю в нее настолько мало маны, насколько могу, наверное, всего с половину процента.
Более точно я определить ее расход не могу.
Впрочем, какое-то явное благотворное воздействие на больные суставы я все равно оказываю.
Может не очень большое, однако самим носителем тела точно замечаемое, поэтому я получаю в награду благодарный взгляд.
И наказ снова активно набираться энергии.
— Товарищ Сталин. Как бы мне получить все листы с информацией для работы? — успеваю спросить я первым делом, пока у меня забирают артефакт. — Нам пора бы дальше двигаться по информации.
Намекаю, что мне еще есть много чего ему рассказать. Вождь понимает мой намек, поэтому настроение у него за те полминуты, которые я нахожусь после своего вопроса в кабинете, заметно портится.