— Значит так, Дина. Называть тебя буду именно так, пусть народ думает, что себе хочет о твоем происхождении. Псевдоним тебе необходим и образ тоже нужно будет создать более яркий и заманчивый для жадных мужских взглядов. Побольше помады и пудры, более облегающая одежда. Будем ловить врагов народа на твою внешность, — решил я пристегнуть еще одно задание для девушки к остальным.

Какая же молодая красотка откажется стать еще заметнее и ярче в толпе хорошо отдыхающего народа?

— У меня есть только такая одежда, — скромно замечает девушка.

— Ничего, государство, партия и лично сам товарищ Сталин выдали мне доступ в спецотдел ГУМа и средства для проведения операции, там тебе все и купим. И французскую помаду, и все остальное, вплоть до одежды на выход.

— А сейчас мы через полчаса поедем ужинать в Дом Советского писателя! Идите приготовьтесь к посещению общественного заведения. Там, возможно, нас будет ждать засада, придется отстреливаться. Есть у тебя парабеллум?

Глядя на ее недоуменный взгляд, я рассмеялся: — Это шутка!

Динэра старательно приготовилась, стала ярче и заметнее, хотя куда ей быть еще ярче.

Едем на том же «Паккарде», уже без одного охранника, для которого теперь нет места, и проводим отличный вечер среди литераторов, которых девушка почти всех знает в лицо по фотографиям и названиям книг.

Ну, она такой полностью советский человек, живет своим временем вместе со всей необъятной страной.

Мы с ней сидим за столиком на двоих, в вазе большой букет цветов, которые я купил на входе у цветочницы. Охрана теперь не занимает места в зале, а ждет меня перед рестораном в машине, только один сотрудник дежурит на этаже, чтобы я оставался в поле его зрения. Как-то они договорились с девушкой, что именно она теперь контролирует мое присутствие в зале. По дороге в туалет меня перехватывает опять же сотрудник и провожает туда-обратно.

Когда же она отправляется в женскую уборную, сотрудник заходит в зал ресторана, присматривая за мной. Такое наблюдение уже не так бросается в глаза соседним столикам, когда мы сидели неразговорчивой мужской компанией.

Да еще в пугающих всех до икоты гимнастерках.

Динэра только подпрыгивает очень непосредственно все время, называя мне всех наших соседей и проходящих мимо авторов по именам и самым значительным литературным трудам. Для нее такой выход в ресторан Дома Литераторов — самый настоящий праздник. Все кумиры правильной советской девушки рядом с ее столиком.

— Это же Зощенко! А рядом с ним Твардовский!

В общем, и она производит заметное впечатление, сидя рядом со мной, и сама остается очень впечатлена таким выходом в свет. И я доволен, что могу пожить такой более интересной жизнью, особенно после полутора месяцев, пусть и не жесткого, но все же фактического заключения.