Лицо становится недовольным, усы грозно топорщатся.

Ну, или он специально очень заметно демонстрирует мне и еще своей охране.

Поэтому сотрудники в этот раз уже значительно более резко меня забирают и жестче сопровождают на выход. Тоже показывают наглядно, что я перешел незримую черту и вызвал зримое недовольство Вождя.

«Охренеть, насколько чувствительна охрана Вождя к его настроению и выражению лица. Выдрессированы на совесть. Похоже, у товарища Сталина к подобному делу настоящий талант. К изощренной дрессировке окружающих его людей», — признаю я.

Или что-то другое имеется.

Не зря ходят слухи про диагноз, который поставил тогда уже Вождю народа профессор Бехтерев в двадцать седьмом году. Явно завиральное утверждение, конечно.

Когда будто бы он имел явную неосторожность диагностировать у товарища Сталина агрессивную форму шизофрении — тяжелую паранойю.

Понятно, что с таким диагнозом управлять страной явно не рекомендуется.

Да еще работать по пятнадцать часов в день точно не выйдет, так что явная брехня от врагов СССР.

Ну, диагноз, честно говоря, слишком уж конкретно негативный, даже заведомо с перебором, поэтому похож на обычные спекулянтские сплетни тех лет от буржуазной прессы.

Будто бы Сталин обратился к врачу в связи с бессонницей и поэтому оказался получен совсем не тот диагноз, который он ожидал услышать.

На самом деле, я сомневаюсь, чтобы врач в здравой памяти и своем уме огласил такое заключение сам по себе.

А если и огласил наедине с пациентом, никто ничего точно не слышал. Тем более по врачебной этике профессор не имел права разглашать подобный диагноз никому.

И есть мнение, что за диагноз Бехтерев и поплатился жизнью — он умер через три дня после разговора. По официальной версии — от отравления консервами, что вызывает очень большие сомнения.

Ну, а неофициальных версий имеется великое множество, однако все они тоже жестко бездоказательные.

Поэтому я не могу признать, что человек, которого я лечу — явно какой-то сумасшедший.

На такое определение его поведение совсем не похоже, но какая-то сильно повышенная недоверчивость и жесткое отрицание чужого мнения у товарища Сталина явно имеются.

Понимая, как он пришел к полной и безоговорочной победе в борьбе с явно превосходящими его по авторитету и заслугам лидерами победившей партии в стране, в этом нет ничего удивительного.

Все-таки гражданскую войну выиграл именно товарищ Троцкий, а не товарищ Сталин.

И революцию устроили Ленин с Троцким, Сталин там оказался простым исполнителем их приказов.

Поэтому приходится мне уже полтора месяца заниматься не тем, из-за чего я здесь оказался. Пока я просто выживаю, хотя мою жизнь нельзя сравнить с каким-то жестким выживанием.