— А может, это вовсе не его рук дело? — робко предположил я. Не знаю, почему я так подумал, но что-то сказать было нужно, не зря ведь генерал меня толковым назвал.

— Его, его, — проворчал мой начальник отдела. — Мальчик засветился минимум на двух камерах наружного наблюдения. Молодой, горячий! А вот мозгов явно маловато…

— Горячий, — протянул над чем-то раздумывая генерал. — Кстати, это верное наблюдение. Альбина Борисовна на мелочи размениваться не будет, типаж не тот. Плохо, конечно, что спецназ сейчас занят, но думаю, что мы и без них справимся.

— Вы думаете, что Сечкиной нет возле офиса? — предположил я.

— Уверен! — отозвался генерал и приказал водителю. — Гони в сторону Южного шоссе!

Повернувшись к нам, он добавил.

— Мне кажется, что Альбина Борисовна решила закрыть вопрос кардинальным методом. Уничтожить всю семью Бриллия. Тем более, что формально, по законам Знати, она в своем праве. Она защищается!

Мы неслись по дорогам, распугивая обывателей истошными звуками сирены и пронзительными визгами покрышек при крутых поворотах. Мне отчаянно хотелось закрыть глаза от страха, но еще больше я боялся, что меня сейчас стошнит прямо на спинку генеральского кресла. Такой экстремальной езды в моей жизни еще не было…

Гуреев явно знал, куда нужно ехать. Повинуясь его указаниям, мы выскочили из города, а затем километров двадцать буквально летели по загородному шоссе. По каким признакам Николай Степанович определил на такой скорости, где именно находится поворот с трассы, лично для меня так и осталось загадкой.

Дорога была узкой, но качество асфальта было не в пример лучше федеральной автодороги. Однако разогнаться до прежней скорости нам так и не дали.

— Товарищ генерал… — водитель указал рукой на перекрытую дорогу.

— Однако, — усмехнулся генерал. — Всё-таки много вольницы мы дали Знати. Ничего не боятся.

И, обращаясь к водителю, добавил:

— Чего ты притормаживаешь? Вперед!

Три джипа перегородили проезд по дороге, ведущей в сторону усадьбы Бриллия, а вокруг них с оружием на изготовку расположилось с десяток мужчин в строгих одинаковых костюмах. Лица некоторых мне показались смутно знакомыми, и я окончательно убедился, что генерал не ошибся в своих предположениях.

— Тормози! — приказал Николай Степанович, опуская стекло и повелительно взмахивая рукой.

— Эй, любезные! Служба Правопорядка! Генерал Гуреев! Старшего ко мне, живо!

Среди перекрывших дорогу началась оживленная возня, а затем к нашему автомобилю мелкой рысью направился мужчина лет пятидесяти.

— Кто вы такой? — требовательно спросил Гуреев, даже не глядя в сторону подбежавшего.