Даже одежда на окружающих стоила баснословных денег, и я в своих стареньких джинсах чувствовал себя не в своей тарелке. Сечкину же вся окружающая шумиха, судя по всему, была не в новинку. Он махнул мне рукой и уверенной походкой устремился в сторону входа.
Идя за ним, я непроизвольно обратил внимание, что, увидев Рому, многие затихают и чуть ли не начинают тыкать на него пальцами. Голоса вокруг стихали как по мановению волшебной палочки, и продолжались лишь тогда, когда Сечкин удалялся от говоривших на приличное расстояние.
Охранники на входе тоже замешкались при виде нашей парочки, но Рому всё-таки пропустили. Я намерился было прошмыгнуть вслед за ним, но тут один из бодигардов преградил мне путь.
— Извините, но это частное заведение, — твердым тоном заявил он мне, упирая широкую, как лопата, ладонь мне в грудь. — Мы вынуждены отказать вам в обслуживании.
— Эй! Эй! Эй! — заметил мои трудности Рома. — Он со мной, пропустите его!
— Вы абсолютно уверены в благонадежности вашего друга? — строго спросил второй охранник у Сечкина. Почему мне стало так обидно. Что я даже собрался возмутиться и полез в карман за удостоверением. Судя по всему, Рома мое движение заметил, потому что он приобнял меня, заблокировав руку и задушевно ответил охранникам:
— Да вы что, ребята? Это ж мой друг детства! Он просто пытается быть ближе к народу, поэтому и одет так странновато…
Охранники продолжали смотреть на меня с подозрением, но Сечкина, видимо, здесь знали в лицо и причем достаточно неплохо.
— Хорошо, Роман Владимирович, — наконец сказал один из них. — Проходите!
Мы сделали шаг ко входу, но поужинать в ресторане сегодня мне, видимо, не светило.
— Сам пришёл, — услышал я удивленный голос вышедшего навстречу нам молодого человека. За его спиной толпилось человек десять, и они все с нескрываемой злобой смотрели на Сечкина. — Решил всё-таки сдохнуть?
В животе появилось жутко неприятное ощущение. Говорила моя бабушка, что халява к добру не приводит. Сидел бы сейчас дома и уплетал бутерброды с чаем, так нет же, деликатесов захотелось.
Судя по настороженным и одновременно кровожадным физиономиям вокруг меня, Рома привел меня в какой-то улей. Более того, его появление можно было сравнить с палкой, которую некоторые самоубийцы в этот улей засовывают.
Однако сам Сечкин ни на секунду не потерял самообладания. Мне вообще показалось, что он даже обрадовался сложившейся ситуации. Не знаю, чего именно он добивался, но по крайней мере, переживать из-за компании преградивших нам путь ребят явно не собирался.