— Ничего себе, — присвистнул я. — Подумаешь, мелочь какая. Всего навсего шесть трупов. Так что, Зорин был прав? Ты устроился к нам на работу, чтобы остаться в живых?
— Нет, — коротко ответил Роман. Просто «нет» и всё, даже не пытаясь хоть как-то оправдаться или что-то объяснить.
— А зачем тогда? — решил проявить я настойчивость.
— Руслан, давай не сейчас, — Сечкин сидел, опустив глаза в стол и задумчиво вертел в руках чайную ложечку. Я подумал и решил, что лезть с расспросами дальше не стоит. Если суждено, то рано или поздно Рома всё расскажет сам. Да и не в тех мы с ним отношениях, чтобы он мне душу изливать начал.
— Ладно, проехали, — махнул я рукой. — Ты рассказал мне много интересного и познавательного, но так и не ответил на главный вопрос. Почему ты уверен, что в смерти семи человек виноват именно Павлик Долчанов?
— Все очень просто, — улыбнулся Рома. — Однажды он уже убил человека таким образом. Скажем так, я при этом присутствовал.
Я уже говорил про день сюрпризов? Чувствую, что моя нервная система может не выдержать. Я смотрел на Рому и мне казалось, что на самом деле это всё происходит не со мной. Ну вот прямо как будто в зрительном зале смотришь кино со стороны и удивляешься фантазии режиссёра.
Хотя нет, я не сплю, это точно. Сегодня днём проверяли, да и мясо здесь слишком вкусное, чтобы оказаться иллюзией. Но голова у меня откровенно пошла кругом.
Ничего себе признания!
— Рома, — вкрадчиво спросил я. Примерно таким же тоном я разговаривал с «Вольдемаром», собакой моих соседей, от которой, в принципе, не угадаешь, чего ожидать буквально в следующую секунду. — Ты вообще адекватный? Ты понимаешь, что только что признался, как минимум, в двух преступлениях, причём тяжких?
— Слушай, Руслан, — вздохнул Сечкин. — Не пытайся казаться глупее, чем ты есть на самом деле. Я ни в чем таком тебе не признавался, а Совет семей даже не рассматривал смерть безродной, хотя о ней и было известно. Долчанов-старший заплатил миллион рублей родителям погибшей девушки, а Служба правопорядка закрыла дело, как самоубийство.
— Сколько? — из всего сказанного Романом мой мозг зацепился только за цифру. — Ты, наверное, шутишь? Миллион? Откуда у него такие деньги?
Знаете, когда в первом классе учительница рассказывает вам про цифры, то в какой-то момент они из реальности переходят в разряд сказок.
Одно яблоко — это понятно. Если отнять яблоко у девочки Маши, то у тебя будет два яблока. Это тоже вполне укладывается в сознание. Пять, десять, восемнадцать… Не совсем понятно, конечно, почему папа каждый День Рождения говорит, что маме опять исполнилось восемнадцать и куда делись остальные числа, но родителям надо верить.