— Знаете, Роман Владимирович, когда я говорил о том, что сотрудники моего отдела решают проблемы головой, я имел в виду нечто другое…
Веденеев ещё раз скептически оглядел разбитую рожу Сечкина и неизвестно какой раз по счету ухмыльнулся. Правды ради он не переставал улыбаться и загадочно хмыкать прямо с того самого момента как мы с коллегой вошли к нему в кабинет.
— Это, конечно, хорошо, что вы с таким рвением относитесь к работе, — продолжал вещать тем временем начальник отдела. — Но боюсь, что надолго такими темпами вас не хватит. Кроме того, я так понял, что и в раскрытии дела вы не сильно преуспели?!?
Ну это несправедливо… Понятно, что у Веденеева свои критерии эффективного расследования, отличные от того, чему учат в институте. Мы же за целый день не добавили в папку с делом ни одной солидной бумажки.
Но ведь тут не «висяк» с кучей трупов, убийство скорей всего бытовое, значит и версии надо отработать как можно быстрее… А бумаги и потом написать можно.
— Прежде чем бегать по округе и голову под чужие кулаки подставлять, необходимо сесть и тщательно проанализировать уже имеющуюся информацию, — продолжал тем временем лекторским тоном вещать начальник отдела. — Если данных недостаточно, то значит необходимо направить запросы…
«Начинается», — мысленно простонал я, и мой мозг привычно отключился.
Всё, что будет сказано далее, я мог бы повторить не хуже самого Веденеева. «Пишите запросы, систематизируйте получаемые сведения, делайте выводы…» Вот только погибшего Володю ворох бумаг вернуть не может, по крайней мере я в этом убеждён. Бумаги — это очень долго и хлопотно. Надо сначала найти убийцу, пока ещё не все следы остыли, а потом уже полученный результат в красивую обертку заворачивать.
Жалко, конечно, что вариант со спортзалом оказался пустышкой. На первый взгляд всё вырисовывалось красиво и логично. Престижный турнир с большими призовыми, завистливые коллеги-спортсмены и прекрасная кандидатура на роль главного злодея. История расстроившихся отношений с сестрой погибшего вообще выглядела вишенкой на торте сложившейся ситуации, но, к сожалению, наши с Сечкиным подозрения не подтвердились.
Рома оказался тем ещё провокатором, поэтому додумался не только устроить спарринг с предполагаемым преступником, но и проверить в процессе драки его реакцию на упоминание сестры погибшего. Этот псих потом мне целую лекцию прочитал о поведении человека, вернее о том, как должен был вести себя душегуб после убийства.
Со слов Сечкина получалось, что если человек чувствует себя в чем-то виновным, то при упоминании стрессового события он впадает в ступор и панику. Второй вариант, при котором человек начинает агрессировать, тоже возможен, но мой «гениальный» в кавычках коллега вроде как предусмотрел и его. Именно поэтому он спросил не просто об убийстве Володи, а сделал это максимально некорректно.