— Евгений Карамышев, — практически вытянулся в струнку мужчина. — Начальник службы безопасности семьи Сечкиных.

Затем мужчина немного замялся и добавил уже тише.

— Здравия желаю, товарищ генерал! Вы меня не помните?

— Помню, Карамышев, помню, — рассеянно ответил Гуреев. — Но сейчас не вечер воспоминаний. Что вы здесь за блокпост устроили?

— Альбина Борисовна распорядилась, — виновато потупил голову безопасник. — Сказала, что ей нужно буквально десять минут, чтобы не пострадали невинные люди.

— Какая заботливая, — саркастически заметил сидящий рядом со мной Веденеев. — А ты, Карамышев, как я погляжу, ничуть не изменился. Если есть возможность отсидеться в кустах, то ты ей пользуешься без зазрения совести.

— Ты, Боря, смотри от зависти не лопни, — зло бросил в сторону моего начальника отдела безопасник, а затем перевёл взгляд на Гуреева. — Николай Степанович, но ведь она права. Если одарённые начнут силой мериться, то таким как я, абсолютно ничего не светит. Нас убьют практически сразу.

— То есть, ты думаешь, что Бриллия всех домочадцев заранее куда-то отправил? — прищурился генерал. — Что-то я в этом сильно сомневаюсь. Да и если даже там никого нет, кроме Марата, сути дела это обстоятельство не меняет. Парень в лучшем случае четвертого уровня, к тому же молодой и неопытный. Как не крути, твоя хозяйка задумала совершить преднамеренное убийство, и этот поступок никак не оправдывается.

— Он сжег автомобиль Альбины Борисовны, — попытался оправдать Сечкину Карамышев, но Гуреев только махнул рукой.

— Во-первых, никто не пострадал. А, во-вторых, где доказательства, что это не ваших собственных рук дело?

— Но товарищ генерал! — вскинулся было Карамышев, однако генерал перебил его, не дав сказать больше ни слова.

— У нас нет времени пререкаться! Хотите стоять здесь — стойте! Но останавливать меня вы не имеете права. А если попробуете, то я не посмотрю на твои былые заслуги… Отправлю на рудники с билетом в один конец! Прочь с дороги!

Мы неслись по узкой дороге в сторону дома семьи Бриллия, а я всё не мог уложить в голове свое отношение к матери Сечкина. Последние дни отчетливо показали мне, что жизнь, отнюдь, не делится не белое и черное. Она полна полутонов, причем зачастую непонятно, какой из серых оттенков более темный.

Генерал прав. Сечкина пошла к сыну погибшего явно не разговаривать. Но можно ли оправдать убийство молодого парня, который по возрасту явно годится ей в сыновья? А если поджог машины действительно дело рук Марата? Неужели он не понимал, что у каждого действия есть последствия, за которые придется отвечать? И задумывался ли, что несет ответственность не только за себя, но и за всех тех людей, которые имеют отношение к его семье.