Петербуржцы же всегда более ориентированы на западные ценности, их выгода в больших государственных заказах, местными чиновниками-взяточниками и распределяемых. Однако именно тут по дорогим ресторанам можно встретить людей, которые с завязанными глазами по одному запаху отличают мерло от каберне, с указанием страны, года сбора урожая, да еще и левого-правого склона!
Мне же следовало победить и тех и других…
А сделать оное открытым турниром никак не представлялось возможным, как недоступно честному человеку выиграть в карты у прожженных шулеров. На данный момент мне было совершенно необходимо убедить прижимистое купечество и презрительную интеллигенцию в том, что их цели по жизни совпадают в одной бутылке крымского вина!
И пока в голове моей строились-рушились-возводились вновь одни планы за другими, первую достойную партию шумных и тихих вин все-таки решено было отправить через ростовские степи в матушку Москву.
Благодаря связям почтенного профессора Юркевича презентацию на купеческий манер оговорено было провести в знаменитом ресторане «Яр». Богатый зал, прекрасная кухня, нетребовательная публика, в основном купцы да военные, да в плюс еще развлекательная программа из цивилизованных и окультуренных (когда им выгодно) звезд цыганского табора!
…На вечер дегустации собралось немало московской публики. Заезжие купцы из Нижнего Новгорода, хозяева ивановских ткацких фабрик, самарские торговцы рыбой и, как водится, с десяток майоров, штабс-капитанов, поручиков и иных офицерских чинов. Даже один подполковник от артиллерии. Все чинно расселись за столы. Половые в белых рубахах, пренебрежительно улыбаясь лишь нижней половиной лица, разносили бутылки моего вина!
Как водится, я встал сказать обществу короткую речь, ибо купцы длинных слов не любили, а господа офицеры — не понимали…
— Друзья мои! Позвольте угостить вас всех новейшим вином Российской империи — шампанским «Парадиз»!
— Ай, загулял, загулял, загулял! Па-арни-шка, маладой, маладой! В красный рубащьеночке хорошинкый такой! — грянули цыгане, народ с недоверчивыми физиономиями приложился к фужерам, а я, памятуя прошлый опыт с драгоценной княжной Засецкой, тут же встал вновь:
— Первый тост — за русское купечество, коему нет равных ни в богатстве, ни в деловой хватке! Кто не выпьет, тот не патриот!
— Выпьем за купчину, купчину дорогого, свет еще не видел щедрого такого! — в тему поддержал меня цыганский хор. — Пей до дна, пей до дна, ай нэ-нэ!
На этот раз поморщились лишь военные, но я твердо помнил маршрут и был полон решимости идти до конца. Второй тост был решающим: