— Вообще все языки похожи. Чтобы понимать, не обязательно знать, в большинстве случаев хватает просто интонации. Вот я всегда знаю, чего хочет человек от меня, на каком бы языке он ни говорил. Это легко.

Ласка не понимала, как я рисую. То есть она отдавала себе отчет зачем; в конце концов, изображения окружающего мира — это очень полезная штука. Но вот как именно у меня это получается? Почему, если она берет в руки карандаш и рисует меня, то у нее получается кривоногий уродец с точками вместо глаз, а у меня она выходит как живая⁈

Я три или четыре раза рисовал ее портрет — и в человеческом, и в лошадином обличье. Она честно отбирала самые лучшие рисунки себе, старательно развешивая их на дереве своей поляны. Или, наверное, уже правильнее нашей поляны, раз она сама привела меня сюда. Наша дружба крепла, мы доверяли друг другу.

Рыжая больше никогда не встречала меня раздетой, она с гордостью носила мою мятую рубашку и знала, что мне это приятно. Я пытался таскать из сельпо всякие сладости, но она быстро остановила меня: лошади едят и хлеб, и чипсы, и галеты, и сахар, и пряники, но это им не полезно. Кстати, девушкам тоже.

Попытка угостить ее сыром или колбасой тоже провалилась: Ласка была убежденной вегетарианкой, сыроедкой, фанаткой исключительно растительной пищи. Зато яблоки и морковь любила до безумия! Апельсины — опять нет.

А еще у нее была изумительная память. Она знала, помнила и могла рассказать о самых старых преданиях ее народа.

— Да, кони-людоеды в Греции были, мы сами боялись их. Это печальная страница истории лошадиного племени. Люди вырастили их такими, люди сделали их кровожадными уродами и в конце концов те же люди их убили. Это было очень давно, но я могу перечислить тех коней по именам.

Она не умела считать, но если бы захотела, так научилась бы быстро. Просто ей казалось нелепым пересчитывать по головам, например, количество лошадей в табуне, если она и так всех их знает в лицо. То же самое и со звездами на небе. Ей незачем было их считать, она их просто знала. Причем каждую видимую звезду она могла назвать тремя-четырьмя именами от глубокой древности до наших дней, на разных языках…

— Считается, что мы пришли сюда вон с той звезды, вы зовете ее Сириус. Там наша родина. Вместе с нами были люди-кошки, люди-собаки, люди-дельфины, люди-слоны, люди-медведи. Мой народ не одинок во Вселенной.

— Но этот мир принадлежит человеческому роду.

— Верно. Вам проще, вам не надо жить в двух обличьях, вы выбрали одну сторону. А такие, как мы, пытались соединить в гармонии человека и природу…