Ах да, еще охотно позирующее неизвестному художнику и забравшее авторский рисунок себе в галерею, на доски какого-нибудь кустарного стойла в общей конюшне. Если, кстати, это стойло у нее вообще есть. Лошадей, которых разводят на мясо, обычно держат на вольном выпасе и в загоне — смысл им устраивать сколько-нибудь цивилизованные условия жизни?

Но вскоре за моей спиной раздались острожные шаги, а потом теплый выдох, пахнущий травой и конским потом, коснулся моей шеи. Я улыбнулся еще до того, как повернул голову.

— Пришла.

Она обнюхала мою руку и ткнулась тяжелым лбом в плечо.

— А я сижу тут, думал уже уходить. Ваших ведь не видно нигде. Ну я и…

Лошадь подняла на меня удивленный взгляд, к чему-то принюхалась, раздувая ноздри, и отступила на шаг. Ее глаза явно косились на мой карман.

— А-а, вспомнил! Прости. Галеты будешь?

Я достал принесенное угощение и протянул ей на раскрытой ладони.

Рыжая вежливо, быть может, даже чрезвычайно деликатно взяла одну галету бархатными губами, вытянув шею вверх, задумчиво прожевала, кивнула и по очереди съела целых три. Четвертую она неожиданно вернула мне. Да, именно так, коснулась храпом, подумала и слегка толкнула мою руку обратно.

— В смысле… это мне?

Она серьезно кивнула.

— Возьми себе!

Лошадь отрицательно покачала головой.

— Хорошо, — согласился я. — Пополам?

Разломив галету, я сунул половинку себе в рот, а вторую часть протянул ей. Рыжая лошадка радостно схрумкала свою долю и, потянувшись вперед, коснулась плюшевым храпом моей щеки, словно бы неуклюже поцеловала, как девчонка-пятиклассница.

— Хочешь, завтра еще принесу?

Она пожала плечами. Потом воровато оглянулась и подмигнула мне. Я не очень понял, что бы это могло значить, поэтому подмигнул ей.

Рыжая указала кивком головы на перелесок.

— А-а, типа хочешь прокатить меня туда? — я шагнул вперед, взял ее за холку и прыгнул вверх, пытаясь по-ковбойски взлететь на лошадиную спину.

Полет удался. В том плане, что летел я еще метра три, подброшенный мощным крупом, и приземлился носом в траву, кажется, чудом ничего не сломав и не вывихнув.

— Боюсь, что мы неправильно поняли друг друга, — сипло пробормотал я, вставая на четвереньки. Лошадь виновато всхрапнула, опустив голову и дуя мне в лицо.

— Сам виноват.

Она радостно закивала. Я встал и отряхнул колени, глядя на ее веселье. Рыжая тут же остановилась и, осторожно, зубами вытянула две длинные травинки, застрявшие у меня в волосах. Наверное, мне стоило сказать ей спасибо? Ох…

Потом она еще раз всхрапнула, словно бы боялась лишний раз подать голос, хитро подмигнула и легкой рысью рванула к тому же перелеску.