Я, не веря своим глазам, разочарованно качал головой, а униженные секунданты свистели вслед и, не стесняясь в выражениях, матерились на средне-русский манер. На югах ругаются иначе, другая эмоциональная составляющая, уж не извольте сомневаться…

Разумеется, все детали дуэли нашей быстро стали известны. После чего юридическая и научная карьера моя более была невозможна, запрещена, остановлена и прикрыта, зато:

— Э-э, да! Ти настоящый зверъ… хачу тебя, ва-ах!!!

…В общем, невзирая на осуждение со стороны благородного общества, мы прожили многие счастливые годы с милой сердцу моему княгиней Наденькой. Вскорости родилась у нас первая дочь Софья, а следом за ней, через пять лет, вторая дочь, названная в честь матери — Надеждой. Мы же с драгоценной возлюбленной моей колесили по Европе. Именно там я вдруг в полной мере познал и понял всем сердцем новую страсть мою — виноделие!

И хотя дочери наши, еще не получив титула, но уже имея права на отцовскую фамилию, росли в любви и заботе, мать их начинала от меня уставать. Не смею судить ее, ибо никогда и не был для нее законным мужем. Гражданским — да! Но покуда княгиня не получила развод, о законности брака не могло быть и речи…

Однако же признаю: сколь легко и свободно она увлеклась мною, столь же яркий интерес она проявляла и к другим лицам мужского пола. Мне трудно об этом говорить, скорее всего, виной была моя внезапная страсть к устроению собственных виноделий на пример французских или итальянских. Однако требовалось бы помнить и заветы Библии: если мужчина не вспахивает ниву свою, да будет она вспахана другим. Если вы поняли, о чем речь.

— Дорогая, я дома!

— А я э-э… нэ заходи! Мне тут намэкают на… Ты куда убежал, э⁈ Ва-а-х, какой нэвежливый гостъ!

И да, мне приходилось ждать. Покуда из будуара грузинской княжны через окно, кувыркаясь, вылетал очередной визитер нашего дома, наивные дочери мои развлекали меня сказками Пушкина или баснями Крылова. Что прикажете делать при таком повороте? На минуточку я даже стал оправдывать для себя ее бывшего мужа господина Засецкого. Он очень правильно сделал, что сбежал…

Троих ухажеров я поймал и отдубасил под венецианской крепостью вблизи Судака. Места слабо обжитые или уже давно забытые, жаловаться некому, они и не пытались. Еще двух, более важных и весомых по чину, пришлось немножечко утопить в море. Не до смерти, разумеется, но таков их рок и судьба.

И нет, невзирая на внешнюю грубость поступков моих, в оправдание могу сказать: двое, не скрываясь, смеялись мне в лицо, говоря, что рассчитывают тянуть с княгини деньги; один был убежденный «коллекционер сердец»; а четвертый даже признался, будто бы так перековывает интимные привычки свои с мужеложства в иное лоно, но пока получается не очень. Остальные тоже были не лучше…