Мальчишки тем временем переглянулись.

— А в операционную пустят? А как людей режут? Вдоль или поперек?

— А какие бывают скальпели?

Станислав вдруг улыбнулся. Вспомнил себя. Как он, в щенячьем возрасте, вот так же, помогал в лечебнице. За еду и науку. Потом уже был институт, потом уже было все остальное. А когда-то, вот таким же, сопливым и лопоухим, он вытаскивал судна и подтирал грязь.

Так давно…

Так недавно?

— И пущу, и покажу, и все остальное. Но белоручек в медицине не бывает. А потому — мыть руки, переодеваться и чтобы через час полы блестели. Шагом — брысь!

Получилось очень убедительно. Мальчишки помчались мыть руки.

Ида посмотрела на Стаса.

— Спасибо.

На долю минуты их глаза встретились. И Стасу взгрустнулось.

Когда-то на него смотрели совсем иначе. И улыбка была другой, сияющей, искренней, и глаза светились… сам отказался. А сейчас у Иды все уже прошло, перегорело. Он для нее друг, наставник, но и только. Сердечко ее прочно занято другим мужчиной.

Правильно ли это?

Станислав не знал. Но и хорошего мужа из него не получится, это уж точно. А Ида заслуживает лучшего.

Пусть будет счастлива. А он… он присмотрит.

— Не стоит благодарности.

— Стоит. Мне виднее.

— Мне тоже. И помни, ты всегда можешь ко мне обратиться. С любой просьбой. Пока твоего жениха нет в городе.

Ида почти ощутимо расслабилась. И улыбнулась уже намного теплее.

— Хорошо. Разрешите идти, доктор?

— Разрешаю, — преувеличенно-вальяжно махнул рукой Стас. — С Рукоцким я сам поговорю, не переживай. Присмотрим за твоими племяшками.

Иде того и надо было. Она еще раз улыбнулась — и убежала переодеваться, прятать волосы под платок…

Начинался новый рабочий день.

Русина, Звенигород

— Я вам не верю!!!

— Тем не менее. К пропаже тора Вэлрайо мы не причастны.

Тор Дрейл наседал.

Пламенный отбивался.

Виданное ли дело? Из посольства посла утащили? Ладно бы — убили! Такое бывает, даже частенько бывает, но чтобы просто утащили? Это что — мешок яблок⁈

Беда в том, что Пламенный как раз и не был причастен. Ни сном, ни духом, как говорится. И страдал сейчас совершено незаслуженно.

Кстати — и зря.

Опоенный до изумления тор Вэлрайо сейчас уже путешествовал по железной дороге. Лежал в купе на нижней полке, предусмотрительно пристегнутый Митей за обе руки, и раз в три часа поглощал по кружке «огненной воды». Митя решил, что на связанного внимание точно обратят. А вот на пьяного…

Да и какой с алкаша спрос? Еще и отвернутся. Пьяные — они такие, непредсказуемые.

Главное до белой горячки не довести, но кое-какими средствами Митя тоже запасся. Как и водкой.